Дар
Шрифт:
– Но...
– Если ничего не получится, он не станет удерживать меня. Не стоит меня отговаривать, я сама не слишком-то уверена в том, что делаю...
– Ты любишь его?
– Нет. Но хочу полюбить...
Хале сжала губы, не позволяя готовым вырваться словам переубеждения, принимая ее выбор.
*****
Через несколько томительных, кажущихся вечностью, минут Зиберина решительно, боясь передумать и струсить, шагнула в прорезавший пространство переход. И оказалась стоящей нос к носу с обнажившей острые мечи многочисленной стражей и бледным, взволнованным Советником, который торопливо разрушал сплетенное заклинание, обвивающее его руки фиолетовым сиянием.
– Это правда?
– Без предисловий, резче, чем ей хотелось, спросила Зиберина, прямо глядя в покрасневшие от усталости серые глаза Сореля, не обращая ни малейшего внимания на отступивших на почтительное расстояние стражников, склонившихся в глубоких поклонах.
– Повелителю не нужна ваша жалость, Госпожа, - в невыразительном голосе промелькнули злые и язвительные нотки, заставившие ее прищуриться и покачать головой.
– Ты знал. С самого начала знал правду...
– Знал. Но Господин запретил мне говорить об этом, потому что твердо был уверен в том, что его словам вы никогда и, ни за что на свете, не поверите. Я много раз пытался переубедить его, но впервые увидев вас, сразу понял, почему он был так убежден в своей правоте.
– Тебе придется пропустить меня к нему.
– А если он не хочет видеть вас, Госпожа?
Зиберина иронично приподняла брови, глядя на мрачного мужчину, пытающегося уязвить ее сказанными словами.
– Может завязать себе глаза и не смотреть. Мы теряем время, Сорель, которого осталось в обрез...
– Нечего терять. Ему уже никто не поможет.
Зиберина не сдержалась, с силой пнув ногой по голени охнувшего от неожиданности и боли мужчину, с изумлением вскинувшего на нее голову.
– Идиот...
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить зашедшееся в сумасшедшем ритме сердце, которое едва не выпрыгнуло из груди после его первых слов. Боги, она не готова была вот так просто отпустить его. Она подняла глаза, рассматривая резной потолок над своей головой, пытаясь заставить уйти выступившие на глазах слезы. Ее голос звучал резко и властно.
– Ты немедленно отведешь меня к Райниру, иначе, клянусь, не доживешь до следующего утра. И уж точно никто не сумеет тебя спасти...
– У него...
– Я знаю,- Зиберина практически рычала от ярости, охватившей ее. Вытащив флакон из кармана плаща, она сунула его под нос невольно отшатнувшегося мужчины, который изумленно и потрясенно уставился на него.
– Я жду...
Сорель хотел заговорить, но резко оборвал сам себя, торопливо направляясь к ведущей вниз лестнице. Зиберина с трудом поспевала за широко и быстро шагающим мужчиной, который вел ее к печально знакомым покоям. Стража у двери пропустила их внутрь, с удивлением и недоверием робко поглядывая на нее. В покоях толпились лекари и маги, суетящиеся вокруг огромного ложа, на котором лицом вниз лежал Райнир. Зиберина не смогла заставить себя сразу перевести на него взгляд, концентрируясь на безвольной руке, безжизненно свисающей с края постели.
– Пусть все выйдут, - она обернулась к застывшему истуканом Советнику, который, похоже, тоже не мог вынести вида неподвижного тела своего Повелителя, и, видимо, еще и давнего друга.
– Что?
– Он широко распахнутыми глазами смотрел на решительно настроенную Зиберину, прожигающую его взглядом.
– Ты слышал, что я сказала...
Сорель отрицательно покачал головой, скрещивая руки на груди и всем своим видом показывая, что живым эти покои без боя не покинет. Он сам не оставил ей другого выхода.
– Я приказываю всем покинуть комнату. Ослушавшиеся будут немедленно казнены.
– И поворачиваясь к побледневшему Советнику, ледяным и высокомерным тоном добавила, - похоже, ты забыл, с кем разговариваешь. Я - твоя королева, и ты будешь делать то, что я тебе скажу. А сейчас - вон!
Слуги непонимающе переглядываясь, стремительно покидали покои, не решаясь ослушаться приказа. Всего мгновение Сорель неподвижно стоял перед ней, застыв от удивления, а затем, резко поклонившись, вышел следом за остальными. Зиберина поежилась от охватившего ее тело холода. Такой тон и манера управлять людьми была ей не свойственна, скорее даже противна, но упрямый маг не оставил ей другого выхода.
– Можешь меня проклясть, - себе под нос проворчала она, торопливо сбрасывая тяжелый плащ и направляясь к ложу. Она короткое мгновение колебалась, а затем быстро перевела взгляд на распростертое перед ней тело.
– Боги...,- она не смогла сдержать сдавленный вскрик, торопливо закрывая рот рукой. Широкая, крепкая спина мужчины представляла собой одну сплошную страшную рану: рваную, кровавую и глубокую. Она невольно отшатнулась назад, отводя взгляд, и судорожно втягивая воздух, пытаясь побороть подкатившую к горлу тошноту. По обнажившейся плоти пробегали крохотные волны красноватого сияния, разъедающие ее и уходящие стреловидными маленькими всполохами внутрь. У нее не осталось времени на то, чтобы бояться ужасного зрелища. Представляя, какую невыносимую боль она сейчас доставит ему, Зиберина стремительно откупорила флакон и твердой, не дрогнувшей рукой начала выливать зелье на страшную рану, медленно, равномерно и тщательно, стараясь не пропустить ни малейшего участка пораженной плоти.
Даже в глубоком забытье Райнир глухо и мучительно стонал, его тело выгибало дугой, но она продолжала обрабатывать рану, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот, а ноги начинают предательски дрожать и слабеть. Страшные судороги, сводившие тело мужчины, заставили ее с силой прокусить губу, пытаясь испытываемой болью сдержать готовые хлынуть слезы. Нет, нельзя, не сейчас!
Последняя капля упала на израненную и измученную плоть, затягивая пораженную огнем заклятья спину тонкой сияющей пленкой. От широких плеч к пояснице начинала стремительно расти здоровая, крепкая кожа, сплетаясь из тонких нитей заново создающихся тканей. Прошло всего несколько мгновений, и от страшной, обнажающей плоть и кости раны не осталось даже следа. Зиберина осторожно провела пальцами по гладкой коже, ощущая ее обжигающий холод. Забравшись на постель, она осторожно прильнула к нему, пытаясь согреть своим теплом.
Исходящий от него холод становился только сильнее, словно боролся с ее жаром, стремясь избавиться от него. Зиберина судорожно вцепилась в меховое покрывало, сдергивая его со свободной стороны постели и укутывая неподвижную фигуру под собой. Не особенно отдавая себе отчет, она начала дышать на его шею и плечи, пытаясь согреть поражающую ледяным холодом кожу горячим дыханием. Она не обратила внимания на то, как напрягся мужчина, в руки которого она вцепилась мертвой хваткой. Поэтому неожиданно раздавшийся глухой голос заставил ее вскрикнуть.