Чтение онлайн

Он вышел из комнаты и прошелся по второму этажу.

Потом спустился в северный холл, у задней стены дома.

Многие двери были открыты, и он заглядывал в них. Там были небольшие библиотеки и выставочные, похожие на ту, из которой он недавно вышел. Снова древние глиняные таблички. Просто дух захватывает. Статуэтки и даже пергаментные свитки. Ройбен с трудом сдерживался, чтобы не начать все ощупывать.

В восточном направлении по коридору он обнаружил спальни. В одной стены были покрыты восточными обоями, черными с золотом, в другой обои были красными в золотую полоску.

Пройдя по кругу, он снова оказался в западном холле. На мгновение остановился на пороге комнаты, которая, судя по всему, была спальней Мерчент, через одну дверь от спальни Феликса, с кроватью, закрытой кружевным пологом. Ее вещи лежали кучкой рядом с кроватью, но самой Мерчент там не было.

Ройбен уже собрался подняться на галерею. По обе стороны от холла были лестницы. Но спросить позволения идти туда было не у кого, и он не пошел. И не стал открывать закрытые двери, хотя ему и очень хотелось это сделать.

Дом очаровал его. И эти канделябры по две свечи, и массивные деревянные карнизы, и темные деревянные плинтусы, и массивные бронзовые ручки на дверях.

Где же хозяйка дома?

Он спустился по лестнице.

И услышал голоса, прежде чем увидел ее. С кухни, а затем и заметил ее в кабинете рядом с кухней, среди факсов, копировальных аппаратов, компьютерных мониторов и прочего оборудования. Она говорила по телефону, проводному.

Ройбен не собирался подслушивать, да и, честно говоря, не мог разобрать, что она говорит. На ней была белая сорочка из мягкой струящейся ткани, отделанная кружевами и жемчугом. Ее гладкие прямые волосы блестели на свету, как шелк.

Он почувствовал болезненный укол желания, лишь глянув на ее руку, держащую трубку телефона, и увидев отблеск света на ее лбу.

Она обернулась, увидела его, улыбнулась и жестом попросила подождать.

Ройбен развернулся и пошел.

Фелис, старая домработница, ходила по всему огромному дому и гасила свет.

В столовой уже было темно, когда Ройбен прошел через нее. Поглядел в камин. Огонь окончательно погас, от него остались лишь еле тлеющие угли. Комнаты за столовой погрузились в полную темноту. Ройбен видел, как пожилая женщина ходит от канделябра к канделябру, щелкая выключателями.

Наконец она прошла мимо него, возвращаясь на кухню, щелкнула еще одним выключателем, и столовая погрузилась во тьму. Фелис пошла дальше, не сказав Мерчент ни слова. Та уже перестала говорить по телефону, и Ройбен вернулся к лестнице.

В коридоре наверху горела настольная лампа. Из-за двери комнаты Мерчент тоже шел свет.

Ройбен сел у лестницы, прислонившись спиной к стене. Решил, что подождет, пока она не выйдет сама.

И внезапно понял, что готов сделать все, чтобы она провела эту ночь с ним. Ему не терпелось обнять ее, поцеловать ее, ощутить ее в своих объятиях. Мысль о том, что он проведет ночь с ней, была очень возбуждающей, просто потому, что она была для него совершенно новой, совершенно иной. Мягкой и податливой, но одновременно уверенной в себе и страстной, намного более страстной, чем Селеста даже в лучшие их времена. Она вовсе не ощущалась старшей по возрасту. Умом он знал это, но ее плоть была упруга и приятна, а еще она была не такая мускулистая, как Селеста.

Эти мысли удивили его своей грубостью. Такие мысли ему не нравились. Он стал думать о ее голосе, ее глазах и понял, что любит ее. Наверное, Селеста сможет понять его. В конце концов, сама Селеста тоже дважды изменяла ему со своим прежним другом. Она честно созналась в этом, назвав оба случая «бедой», и они смогли оставить это в прошлом. На самом деле Селеста горевала по этому поводу даже больше, чем сам Ройбен.

Но он не забыл, что она у него в долгу. Да и женщина такого возраста, как Мерчент, вряд ли возбудит в ней серьезную ревность. Селеста сама очень красивая и привлекательная, так что она спокойно забудет о таком случае.

Ройбен лег спать. Это был неглубокий сон, ему даже казалось, что он не уснул, но на самом деле он спал. Тело расслабилось, и он чувствовал себя счастливым, так, как давно себя не чувствовал.

Громкий грохот. Бьющееся стекло. Он проснулся. Свет не горел. Не было видно вообще ничего. А потом он услышал крик Мерчент.

Ройбен побежал по лестнице, держась рукой за широкий дубовый поручень, чтобы не упасть.

Ужасающие крики, один за другим, не дали ему заблудиться в кромешной тьме, и он добрался до двери кухни.

Свет фонарика ослепил его, и прежде, чем он успел прикрыть глаза рукой, кто-то схватил его за горло и толкнул назад. Ройбен ударился затылком в стену. Противник принялся душить его, фонарик покатился по полу. В ярости Ройбен ударил напавшего коленом и протянул руки, нащупывая его голову. Ухватившись левой рукой за волосы, ударил кулаком правой прямо в глаз. Человек заорал и отпустил его горло, но на Ройбена уже надвигался другой, с фонарем в руке. Ройбен увидел блеснувший металл и почувствовал острую боль, когда нож вонзился ему в живот. Никогда в жизни он еще не испытывал такой ярости, но два противника принялись молотить его руками и ногами, а еще Ройбен почувствовал, как по животу течет кровь. Снова увидел блеск ножа, отведенного для удара. И ударил кулаком на опережение, вложив в удар весь свой вес. Один из противников отлетел назад.

Снова резкая боль, на этот раз нож попал в левое предплечье.

И вдруг в темном коридоре стало очень шумно. Звуки были похожи на низкое утробное рычание рассерженной собаки. Нападавшие на Ройбена завопили, а зверь рычал и щелкал зубами. Ройбен поскользнулся в луже собственной крови и упал.

Как-то раз, очень давно, Ройбену довелось видеть собачью драку, и он запомнил не столько саму картину, сколько звуки, ее сопровождавшие. Поскольку все происходило слишком быстро и разглядеть хоть что-то было почти невозможно.

Так случилось и в этот раз. Он не видел собаки и не видел тех, кто напал на него. Лишь внезапно почувствовал, как собака придавила его к полу, всем своим весом. Вопли двоих людей, напавших на него, вдруг утихли.

Издав яростный рык, животное вцепилось в лицо Ройбену, сбоку, глубоко вонзая зубы. Ройбен почувствовал, как его приподняли от пола, как болтаются его руки, а голову пронзила боль, куда сильнее, чем боль от раны в животе.

Но мощные челюсти вдруг разжались, отпуская его.