Чтение онлайн

Но в эти мгновения он не думал об этом, обнимая Джесси, чувствуя ее тело, прижавшееся к нему сквозь решетки. Она целовала его, лаская руками, блуждая вверх и вниз по спине под рубашкой. Он тихонько застонал. Ее близость, ее прикосновения возбуждали и сводили с ума. Прошло уже несколько недель, как они не занимались любовью. И пройдет еще немало времени, прежде чем они снова смогут быть вместе.

— Джесси…

— Я знаю. — Мягкий, тихий стон сорвался с ее губ. — Знаю. Ласкай меня. Это было так давно. Так давно.

Он поцеловал ее, лаская мягкие изгибы женского тела. Казалось, это самая сладкая боль на свете, когда можно трогать, но невозможно обладать. Их поцелуи становились все более отчаянными, по мере того как тела стремились друг к другу.

— Крид…— она смотрела на него в упор глазами, полными страстного желания.

Совсем не желая этого, он отодвинулся от нее и глубоко вздохнул.

— Лучше тебе убежать куда-нибудь в горы, ибо если меня когда-нибудь освободят, — пробормотал Крид, — и я поймаю тебя, то уж никогда не выпущу

— Обещаешь?

— Обещаю. — Он провел пальцем по ее распухшим губам. — Я хочу повидать нашу дочурку, Джесси.

— Сейчас принесу.

Она вышла и через несколько минут вернулась, бережно неся ребенка. — Она становится все красивее с каждым разом, как я ее вижу, — сказал Крид.

— Она хорошенькая, правда? — подхватила Джесси.

— Ну прямо как ее мать.

Похвала мужа согрела сердце Джесси.

— Скажи «хау» своему папочке, дорогая, — нежно проворковала она, улыбаясь. — Вот он. Какой красавец, ведь правда?

Крид фыркнул:

— Скажешь тоже!

— Красота живет в глазах того, кто любит, — напомнила ему Джесси с лукавой улыбкой. — Мы думаем, что ты красивый.

— Мне хотелось бы ее подержать.

— Еще успеешь, Крид.

— Надеюсь. — Он провел ладонью по волосам и вдруг почувствовал, как стены надвигаются на него и давят, когда он смотрит на Джесси и ребенка и не может до них дотянуться. Проклятье!

— Скоро все окончится, Крид. Я знаю, что так и будет. И тогда мы будем вместе. И я еще буду тебе надоедать, чтобы ты с ней играл, а ты будешь искать оправдания и разные поводы, чтобы только ускользнуть из дома.

Крид согласно кивнул, желая только, чтобы он всегда мог ей подыгрывать, а все, о чем она сейчас говорит, и в самом деле сбылось.

Он стиснул зубы, услышав, как открывается дверь в тюремный коридор.

— Время вашего свидания истекло, миссис Мэддиган, — громко сообщил Камерон.

— Иду, — откликнулась Джесси. Она с тоской посмотрела на Крида, всем своим видом показывая, как ей не хочется покидать его. Она знала, как сильно он ненавидел свое пребывание под замком. — Тебе что-нибудь нужно?

— Только тебя.

Она бросилась к нему, подставив губы для поцелуя. Она не будет плакать! Ему нельзя видеть ее слезы. Не теперь.

— Увидимся завтра, — проговорила она. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — Она улыбнулась. — Может быть, принести печенья?

— Да. Пожалуй.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — До завтра.

— До завтра.

До боли сжимая побелевшими пальцами прутья решетки, он смотрел ей вслед. У двери она остановилась, послала ему воздушный поцелуй и вышла.

Два дня спустя они уже ехали поездом на восток. Перед отъездом Джесси и Энни Росс долго со слезами прощались на станции. Теперь Джесси с девочкой на руках сидела напротив Крида. Один из помощников Камерона, высокий и широкоплечий Стюарт Флендерс, получивший четкие инструкции, как доставить Крида обратно в Гаррисон, расположился рядом с Джесси и сидел, скрестив длинные ноги, с заряженной винтовкой на коленях.

Крида посадили у окна, прикрепив правую руку наручниками к железной раме сиденья. Со стороны казалось, что он бесстрастно глядел на пробегающий за окном пейзаж. На самом деле, он вновь переживал то унижение, которое испытал, когда ему пришлось в наручниках карабкаться по ступенькам в вагон, а потом под любопытными взглядами пассажиров идти по проходу к своему месту. Он слышал произнесенные шепотом и вполголоса там и сям замечания по поводу его индейского происхождения, откровенное желание узнать, за какое преступление его арестовали, предположения, что женщина с ребенком — это жена охранника. Последнее раздражало его больше всего.

Переезд в Гаррисон оказался долгим и весьма скудным на впечатления. До Сакраменто они добрались дилижансом, а там пересели на поезд.

Криду не хватало той оптимистичной убежденности, которая была у Джесси. Он не ждал, что все повернется к лучшему, и потому с каждой оставленной позади милей становился все более угрюмым. Он постоянно думал о возвращении в тюрьму, призрак которой маячил перед его мысленным взором. Он постоянно повторял себе, что показаний Джесси и письменного заявления Розы будет достаточно для его оправдания, и все равно никак не мог избавиться от ощущения, что скоро придется возвратиться в тюрьму. Для него была непереносима сама мысль о том, что его снова посадят под замок теперь, когда у него появился смысл жизни. Он знал, что ему будет легче умереть, чем провести следующие двадцать лет взаперти, за решеткой, оторванным от Джесси и своей дочурки.

Днем его настроение падало, он расстраивался и нервничал оттого, что был скован наручниками, что не мог побыть с Джесси наедине, что люди бросали на него презрительные взгляды, когда поезд останавливался и Стюарт выводил его на перрон размяться.

Как-то на одной из остановок Крид попросил помощника шерифа снять с него наручники.

— Я не собираюсь убегать, — сказал он прямо. — Даю слово.

— Вы это серьезно? — спросил Флендерс. — Вы хотите, чтобы я снял с вас наручники? — Он печально улыбнулся. — Я не могу этого сделать.

Потом они снова ехали на дилижансе. К тому времени, когда они добрались до Гаррисона, Крид был готов взорваться.

Джесси прижалась к нему, покачивая ребенка на руках, пока Флендерс ожидал получения своего чемодана.

— Все сработает. — говорила она, сжимая его руку. — Вот увидишь.

Крид кивнул:

— Иди лучше в гостиницу, Джесси. Отдохни.

Но Джесси не хотела оставлять его одного ни на минуту. Ей не нравились его глаза, диковатые, как у загнанного зверя, и она очень боялась, чтобы он не натворил каких-нибудь глупостей, например, не попытался бы убежать. Ей хотелось быть с ним, и в то же время нужно было заняться ребенком. Маленькую Розу пора было купать и укладывать спать.