Данте
Шрифт:
— Теперь он охватил и нас, этот черный ужас!
В это время из соседней комнаты показались, оторвавшись от другой игры, Пьетро и Якопо. Их сестричка Антония продолжала заниматься своими куклами.
— Отец, матушка, вы слышали? Кто это там так кричал?
— Подойдите сюда вы оба… нет, нет, не к окну!
— Почему не к окну, мама?
— Там внизу злые люди — они могут выпустить в вас стрелу!
— Но почему? Ведь мы не сделали им ничего плохого!
Данте спохватился, что не видит молоденькой служанки.
— А где Мария? Куда она делась?
— Около часа назад мать забрала ее отсюда — у нас якобы слишком опасно… — пояснила Джемма.
Данте горько улыбнулся:
— Они все опасаются погибнуть по моей вине.
Шум на улице прекратился, но теперь слышатся шаги людей, поднимающихся по лестнице… Каждую минуту ждешь, что в двери ворвется неизвестная, страшная сила.
Дети испуганно смотрят на лица родителей. Поспешным движением Джемма хватает мужа за руки.
Данте пытается утешить:
— Спокойно, спокойно!
Жена наконец-то окончательно приходит в себя.
— Ну, вот он и попался, этот проклятый главарь белых, враг Папы! — Высокий молодой человек отважного вида с вызовом произнес эти слова, войдя в комнату.
За ним ввалились его приятели. Широкополые шляпы с петушиными перьями продолжали украшать их головы. Выражались они громко и грубо. Чувствовалось, что им безразлично, что их примут за невоспитанных людей. Не напрасно же они были ярыми сторонниками и приспешниками самого Корсо Донати!
— Что вам угодно от меня, господа? — спокойно, уверенным тоном спросил Данте.
Пьетро Бордини был изумлен достойным поведением ненавистного Алигьери. Будь он здесь один, без своих приятелей, наверняка у него состоялся бы с хозяином дома весьма учтивый разговор. Но в окружении таких негодяев приходится разыгрывать из себя невежу.
— Что нам угодно? Мы намерены показать вам, проклятые белые, что вашей власти пришел конец. Теперь наступила расплата. Открывайте свои шкафы и сундуки, выкладывайте драгоценности!
Хозяйка дома, возмутившись до глубины души, воскликнула:
— Советую вам не вести себя слишком нагло! Мой двоюродный брат — сам Корсо Донати, и я непременно пожалуюсь ему на вас!
Оглушительный хохот был ей ответом:
— Ух, испугали! Да ваш муж, этот Алигьери, — враг черных, а это куда важнее ваших родственных связей с бароном!
Мужчины бесцеремонно распахнули шкаф и принялись в нем копаться.
При виде этого произвола в собственном доме, у Данте от бессилия сжимались кулаки, а в глазах у его жены выступили слезы.
Предводитель грабителей с издевкой утешал:
— Скажите спасибо, что мы не запалим ваш дом!
Над колыбелью маленькой Беатриче склонилось незнакомое, мрачное лицо, и малютка от страха зашлась криком. Мать взяла ее на руки.
— Тихо, тихо, малышка! Дядя не сделает тебе ничего плохого.
Мрачный человек — пожалуй, старше всех мародеров — был, казалось, немного тронут.
— У меня дома приблизительно такой же постреленок… Закрой ты рот, глупышка, я же ничего не делаю.
Глядя испуганными глазами на незнакомое угрюмое лицо в большой шляпе, ребенок раскричался еще больше.
Другие незваные гости спрашивали:
— Нет ли у вас чего пожрать?
Данте велел старшему сыну:
— Пьетро, проводи их в кухню!
Больше всего хозяин дома опасался за свои рукописи, хотя для этих недалеких, темных людей они и не представляли ни малейшей ценности. У него екнуло сердце, когда один из мародеров взял алебастровую фигурку, изображавшую Виргилия, а второй потянулся к висевшей на стене картине, написанной маслом.
— Оставьте мне эту картину, — взмолился Данте, — она написана Джотто [50] ! Я дам вам взамен что-нибудь другое.
Юный мародер осклабился:
— Нет, я хочу именно эту, ее всегда можно продать за хорошую цену, а Джотто пусть напишет вам другую.
Из кухни показался один жующий с набитыми щеками.
— Ну, что там нашлось пожрать? — набросились на него остальные.
— Да ничего особенного, маисовые лепешки, курица, жареные каштаны.
— Принесите вина! — распорядился Пьетро Бордини.
50
Джотто ди Бондоне (1266–1337), великий итальянский живописец, работал главным образом в Парме и Флоренции. Главные его работы — фрески в церкви Санта Кроче во Флоренции, в церкви Сан Франческо в Ассизи, в капелле дель Арена в Падуе.
Джемма между тем поручила маленькую Беатриче заботам старших братьев, которые, разумеется, сумели успокоить сестру. Хозяйка дома принесла две пузатые бутылки, поставила на стол стаканы и наполнила их до краев вином.
Предводитель мародеров по-рыцарски поднял свой стакан:
— За ваше здоровье и за здоровье вашего двоюродного брата Корсо Донати!
— Благодарю вас! За ваше здоровье!
— Ну, а ваш муж, что же, не хочет присоединиться к нашему тосту?
Данте ответил коротко:
— Я обычно не пью вино в этот час.
— Ну так выпейте!
— Пожалуйста, если вам угодно!
— Пьем за здоровье Корсо Донати!
Подумав некоторое время, Данте поднял свой стакан и провозгласил:
— Я пью за благо всех добрых граждан Флоренции!
— Я не согласен. Обычные добрые граждане — самые последние трусы!
Все с напряжением следили за спорщиками. Джемма незаметно сделала мужу знак уступить.
Неожиданно несколько человек, находившихся вблизи окон, всполошились: