Данэя
Шрифт:
– Ты с такими сталкивался?
– Ни разу. Да и какое нам с тобой дело до них? Разве нам будет хуже, если мы будем близки ещё с кем-то?
– Конечно! Но послушай ещё. Интересная подробность: любовь должна завершаться образованием семьи и рождением детей. Вот!
– Бред какой-то! И кому теперь это нужно?
– Самой красивой женщине Земли – Лейли.
– Как стремление великой актрисы к необычным душевным переживаниям?
– Если бы! Как следствие воочию виденного примера.
– Какого?
– Такого: Дана с Эей и их детками! Ей разрешили вчера посетить их.
– Она лично знакома с ними?
– Ещё бы! Лейли ведь много снималась в фильмах Лала, была его другом. Кстати, именно Лал и вдохновил их на этот подвиг – рождение детей: они сами сказали Лейли.
– Вот это – уже интересно. Ну и...?
– Всё. Больше ничего не знаю. Тебе этого мало?
– Пожалуй, предостаточно. Гм, симптом мало приятный.
– Это так серьезно?
– Может быть, – он сел на постели. – Было уже кое-что ещё. Среди педагогов, в основном тех, кто имеет дело с детьми раннего возраста, были женщины, выражавшие желание родить ребенка. К счастью, кроме одного случая дело дальше слов не пошло: они знали, что мы к ним тогда потребуем применения бойкота, и при судебном разбирательстве им нечего надеться на поддержку достаточного большинства человечества.
– И всё же: один случай был?
– Только попытка. Одна из тех, кто активно выступал против отбраковки.
– Что она попыталась сделать?
– Забеременела. Но её заставили беременность прервать. Тоже перспективой бойкота. К тому же, она знала, что ребенка у нее заберут, и он сразу будет считаться неполноценным – как рожденный без соблюдения правил воспроизводства.
– Есть прямая связь между её попыткой и прежним движением против отбраковки?
– Точно не скажу. Но если так, то это слишком серьезно. Кстати, она тоже была близка с Лалом. Как единомышленница.
– Когда Лейли ушла, Рем сказал, что Лал выступал чуть ли не против всего. Даже против использования неполноценных вообще.
– Ему не очень-то дали это делать.
– Но Дан? Чего хочет он?
– Это мы пока не знаем. То, что ты сказала мне, со слов Лейли, – что дети их появились под влиянием Лала, заставляет подозревать, что Дан хочет того же, что и Лал. Слишком близкими друзьями были они. Приятного мало. В нашем кругу, генетиков, к Лалу всегда относились без особой симпатии; пожалуй, я слишком мягко выразился. – Он задумался. – Дан уже нарушил установленные законы воспроизводства. Нас это сразу насторожило, когда мы увидели его детей.
– Но ведь без того самого, против чего был Лал, Дан не жил бы сейчас, вторую жизнь.
– Конечно! Его тело – тело донора.
– И, кстати, гены, переданные детям, тоже принадлежат не ему, а неполноценному. Его дети – автоматически – потомственные неполноценные: неполноценные с рождения без всякой отбраковки.
– Ты напрасно стала актрисой. Говоришь прямо как член Совета воспроизводства.
– Слушай, но они – эти их дети – полноценные по своему развитию?
– По-видимому.
– Так что же, всё-таки, ждет их?
– Не знаю. Дан, наверняка, не даст признать их неполноценными.
– Ещё бы! Особенно после всего, что рассказала Лейли.
– Дан ведь не та женщина – ему-то обеспечена поддержка почти всего человечества.
– Детки под надежной защитой авторитета своего отца.
– Да! Отец. Патриарх. Глава рода. Род Дана, колено Даново. Совсем по Библии.
– Ты даже Библию знаешь?
– Слегка.
– М-да! Не нравится мне это, очень.
– Заметно.
– Что, если, глядя на них, осмелеют, решатся на рождение детей те женщины, педагоги? Если это станет повальным явлением? Вообще, превратится в норму? Меня такая перспектива не устраивает. Я современная женщина: мое дело – сцена театра; детей пусть рожают неполноценные. И наслаждаться с мужчиной желаю, не думая ни о чем другом. – Она заметила, что он её почти не слушает.
– Рождение детей Дана и Эи стоит в прямой связи с влиянием на них Лала. Ценное сведение. Надо немедленно сообщить профессору Йоргу.
– Сейчас? Ведь ночь!
– А, да!
Она видела, что ему уже не до неё. И не стала его удерживать у себя.
Он еле дождался утра. Но пока не кончилось время завтрака, вызвать профессора Йорга не посмел.
... – Доброе утро, учитель!
– Отличное утро, Милан!
– Не совсем.
– Что-нибудь случилось?
– Да. Мне удалось узнать нечто важное: говорить?
– Лучше приезжай ко мне в лабораторию. Жду.
Когда Милан вошел, профессор глядел на включенный экран и не сразу оторвался от него.
– Ну, что ты хотел мне сообщить? – наконец спросил он Милана. И Милан рассказал то, что узнал ночью от Риты.
– Так! – профессор сжал кулак, стукнул им по пюпитру пульта. – Так! Значит, действительно – Лал. Мы так сразу и подумали.
– Что же будет?
– Боюсь, что ничего хорошего.
– Что же тогда намерен предпринять Совет воспроизводства?
– Смешно думать, что мы сможем сразу сейчас как-то исправить создавшееся положение. Именно теперь Дан в состоянии раздавить нас: на этот счет у нас не может быть никаких иллюзий.
– Значит, оставить всё, как есть? Ведь он нарушил установленный закон, обеспечивающий столько времени оптимальное воспроизводство людей. Закон обязателен для всех!
– А если он тогда поставит под вопрос правомерность этого закона?
– Что же: остается только молчать?
– Посмотрим. У меня ведь тоже новость. Кое-что в нашу пользу. Вот, смотри! – На настенном экране появилось схематическое изображение цепочки ДНК, длинной, сложной, со многими тысячами знаков. – Самый свежий результат. Вчерашний. Сейчас увидишь.