Данэя
Шрифт:
... Последние минуты: последние объятия, поцелуи, прощальные улыбки и слова. Вот – толстая стеклянная перегородка отделила их друг от друга.
Один за другим стартуют крейсеры к Земле. Последний взгляд на сияющий огнями “Ковчег”, который через сорок восемь часов, как Экспресс когда-то, уйдет в Дальний космос.
Молчание. Кажется, можно задохнуться – так тяжело. И нет даже слез. И тогда Дан посылает робота за скрипкой, берет её в руки. Плачет скрипка в чутких его пальцах, и слезы появляются у всех на глазах. Плачут женщины, плачет сам Дан. Только великан Ги крепится изо всех сил, смахивая ладонь редкие слезинки, которые порой всё-таки скатываются у него.
– Он был первым человеком, родившимся на той планете. Она была его родной: он – постоянно тосковал здесь по ней, – вдруг заговорил Дан. – Он удивительно рано стал взрослым. Послушай, Мама; послушайте все!
Он рассказал то, что Эя до сих пор так и не знала: что Сын спас его, когда Мама, обеспокоенная его самовольной отлучкой, сгоряча дала ему пощечину – а он, чтобы не волновать её, вместо того, чтобы сказать правду, стал просить у нее прощение.
А Ги стал рассказывать о Ли, о его невероятном бесстрашии и трудолюбии; о его доброте, за которую все так его любили.
– Конечно: его же невозможно было не любить, – сказала Дэя.
“Только не такая любовь нужна ему была от тебя!” – с горечью подумала Ева. Но ничего не сказала: Ли считал, что теперь уже нельзя ей ничего говорить. Он был прав.
73
Гиперэкспресс “Контакт” не ушел к Земле-2 через десять лет. События складывались так, что для этого были серьезные причины.
Первая: вначале какие-то проблески в расшифровке послания Тех – и вскоре всё опять зашло в тупик. Вторая: темп перестройки общества, несмотря на успехи в создании СНН, продолжал оставаться ниже предполагавшегося.
Не лучше было состояние и работы по Исправлению. Группа Дзина, образовавшая когда-то Институт исправления, вовлекала в орбиту своей деятельности всё больше народу: медиков, физиологов, биофизиков. И генетиков: объявленный ими бойкот был давно забыт – Совет воспроизводства утратил свое былое значение и влияние. И не удивительно: он стал практически не нужен, так как больше не руководил воспроизводством – дети теперь рождались в семьях. Поголовно. У всех детей были родители, настоящие. И даже приемные у тех, которых ещё успели произвести на свет “неполноценные” роженицы: их всех разобрали.
Дети рождались без подбора: количество малоспособных детей увеличилось – но никто уже не собирался их отбраковывать, превращать в “неполноценных”. Даже мысль об этом казалась дикой. С ними возились, не считаясь с усилиями: все – родители, педагоги. И более способные дети: помощь более слабому снова считалась естественным долгом каждого. Но – не всегда результаты могли восприниматься как удовлетворительные.
На медикаментозное исправление – с риском для жизни – было наложено вето: Институт исправления сам поставил его на голосование. Велись поиски других способов. С отдельными успехами – не коренного характера, частичными – но они давали надежду на радикальный в будущем. Тем более что столько народа принимало участие в этой работе. Группа Дзина – он сам, Альд, Олег, Милан, Дэя – по-прежнему составляла ядро работавших над Исправлением.
Из них Милан был самым одержимым. Слишком часто Рита, проснувшись ночью, по его дыханию догадывалась: он снова не спит – думает.
– Опять? Ты же совсем замучаешь себя!
– Ничего. Я – так. А ты спи: у тебя завтра тяжелая репетиция.
Да: завтра опять тяжелая репетиция. Вообще, очень трудно без Лейли, а у Поля по-прежнему столько великолепных замыслов. Когда-то она до конца не представляла, чего стоит положение актрисы, считающейся чуть ли не самой лучшей. Да – она безумно уставала. Из-за этого она с Миланом всё время откладывали рождение ещё одного ребенка.
Обняв Милана и прожавшись к нему, Рита засыпала, а он, не двигаясь, чтобы не разбудить её, не смыкал глаз до самого рассвета.
Никто, кроме него самого – даже Рита – не знал одной из главной, хоть и не единственной, причины его одержимости: Йорг неотступно стоял у него перед глазами. Главный противник, страшный враг, которому он дал обещание молчать о его подлинных взглядах. А у него был долг перед другим – тем, что стало кровно близким, из-за чего он порвал с Йоргом. Его молчание было чуть ли не предательством, и единственное искупление для себя – победа над Йоргом в другом: в науке.
Отдельные удачные мысли. Несколько мелких успехов, – все полны надежд. А его непрерывно гложет мысль об открытии, сделанном и скрытом Йоргом – наверняка грандиозном: Йорг, всё же, был великим ученым. Уверенность в своей догадке не проходила.
Десять лет работы казались бесплодными. Может быть, именно казались – потому что было достаточно случайного толчка, и всё разом сдвинулось с мертвой точки.
“Род Дана, колено Даново”. Так с презрительной иронией назвал Милан когда-то семью Дана. Теперь и он, и Рита были членами этого “колена”. Поначалу просто из-за того, чтобы обезопасить ребенка. Потом Эрик родился и сразу стал внуком Дана и Эи и младшим братом Марка. Он как-то спросил Дана, сидя у него на коленях:
– Дедуля, я ведь твой внук?
– Ну, конечно. А кто же ты мне ещё? Самый настоящий внук.
– А чего ж Дэя сказала, что мама и папа не ваши с бабулей дети? Что не вы их родители? Ведь они же тебя называют отец и бабулю мама. Вот выдумала-то!
Они смеялись вечером, когда, уложив Марка и Эрика, сидели за ужином и слушали Дана. А потом Эя, которую все называли Мамой, сказала:
– А ведь и правда: так оно и есть, как Эринька сказал. Дети лучше знают.
... Сегодня всё большое семейство Дана полетело в горы, в свой дом. С ними не было только Риты: должна была прилететь сразу же после репетиции.
Они лежали на траве, разговаривали. Дан впервые сказал, что Совет координации считает необходимым отсрочить вылет “Контакта”.
– Как так? – Эрик проходил подготовку к полету на Землю-2. – Как же? Дед, Марик же ждет меня!
– Придется ждать ещё: нам всё ещё рано вступать в Контакт.
Необходимый этический уровень – так и не достигнут. Имеют место затяжки в создании СНН, вызванные чаще всего недостатком активности, иногда – как кажется – бесшумно организованные теряющими силу, но всё же, ещё существующими противниками.