Чтение онлайн

– А ты угадай, – хитро прищурилась Саша.

Уложив снимок на столе, я опять уставился на него. Если Бет стремилась увидеться со мной, то почему так нервничала при встрече, почему сама встреча не только могла быть продолжена, но вообще обретала смысл лишь после соответствующих разъяснений в кабинете №200? Неужели эти скоты еще год назад начали разрабатывать ее? Хотя, что я говорю – конечно же начали. Для того и подкинули ей фотографию. Но как удалось им спровоцировать ее порыв, ее одержимость? Деньгами? У нее были деньги. По крайней мере, пока она была замужем за своим профессором права. Шантажом? – в то время как она уже была с этим подонком, с этим червяком, помешанным на продолжении рода? Я был готов дать руку на отсечение, что смыслом ее порыва не была и не могла быть ее любовь ко мне. Она никогда не любила меня. И для того, чтобы на целый год она стала одержима встречей со мной, чтобы была готова идти ради этой встречи на унижение (да и чем иным была для нее сама встреча как не унижением?), я просто не знаю, во что следовало заставить ее уверовать.

– А как ты сама думаешь – почему она так загорелась этой поездкой? – сказал я.

Саша прикурила новую сигарету и задумалась.

За соседним столиком загремела посуда. Я оглянулся. С гордым и чрезвычайно торжественным видом, точно к знамени, мадам прикладывалась к чашке кофе. Ее супруг расчленял ребром вилки сосиску. Подбородок старика, похожий на древесный гриб, дрожал и лоснился, мадам свободной рукой, исподтишка подбивала ему под локоть салфетку.

– Из мести, – ответила Саша.

– Что? – опешил я.

– Из мести, – повторила она.

– Кому?

– Мужу.

Я отложил фотографию.

– Она… любила его?

– Да ты что! – засмеялась Саша.

– Тогда из-за чего мстила?

– А что ж – мстить тому, кого любишь? Так?

Не зная, что ответить, я стал жевать бутерброд. На зубах у меня заскрипела земля.

– Вспомни, может, к ней приходил кто-нибудь…

– Приходил.

– Ты его знаешь?

– Нет. – Саша положила на снимок зажигалку. – Ты его знаешь.

– Я? Откуда?

– Ты же с ним на фотографии.

Сдвинув зажигалку, я недоуменно поглядел на полковника.

– Но он не из особого отдела. Не может быть. Он вообще не имеет отношения… Ты видела его?

– Нет.

– А почему ты уверена, что это он?

Саша вскинула брови.

– От Бэтьки. Она и сама не верила ему, пока он не показал фотографию.

Перевернув снимок изображением вниз, я прижал его кулаком. Бэт выдернул в Центр полковник – каким образом и, главное, зачем?

За соседним столиком стали шумно собираться. Задвигались стулья, в тарелке звякнула мелочь.

– Утрись, – шепнула мадам мужу и вдруг обернулась с горящим взором к Саше: – А вам, девушка, должно быть стыдно.

– Вы что? – спросил я.

– Вам, молодой человек, я уже ничего не говорю, – ответила мадам задыхающимся от ненависти голосом. – Я понимаю: известность, банкеты, автографы, и все такое. Но вы… – Она опять обернулась к Саше. – Вешаться на шею, и так откровенно, посреди улицы. Я уже прямо не знаю, как это называется… Пойдем отсюда! – И, поддернув за рукав безропотного супруга, тяжело вбивая каблуки лаковых туфель в панель, мадам размашистым шагом двинулась прочь. Муж, придерживая шляпу, с трудом поспевал за ней.

Я рассеянно глядел им вслед, пока вдруг с изумлением не обнаружил, что штанины брюк на старике разного цвета, как на арлекине, левая была темно-синяя, правая – кремовая.

Официант принес мне пива и забрал деньги и грязную посуду с соседнего столика.

– Что скажешь? – спросила Саша, которая по-прежнему, будто слова мадам обращались не к ней, смотрела на меня.

Я молчал.

– …Знаменитость, – продолжала Саша с улыбкой, поднесла сигарету ко рту, но прыснула со смеху и закашлялась.

Я глядел на ее исцарапанные, тонкие мальчишеские пальцы и тоже улыбался. В этот момент она очень напомнила мне Бет, ее манеру смеяться, опустив голову на руки. Бет также редко отвечала на оскорбления и выпады посторонних. Первые дни, как она появилась у нас в классе, я даже думал, что оскорбление способно вызвать только прилив ее настроения, так беззаботна и смешлива она становилась. Мало кто знал, во что обходилась ей эта смешливость: время спустя, в течение которого она, точно смертельно раненная собака, успевала где-нибудь спрятаться, следовал приступ бешенства, абсолютного, граничащего с безумием отчаянья. В пору одного такого приступа я застал ее за мусорными баками в школьном дворе. В кулаке она сжимала осколок стекла. Кровь, сочившаяся сквозь ее пальцы, прожигала в снегу розовый узор. Первой моей мыслью была мысль о том, что она кого-то зарезала – я не мог поверить, что человек способен сделать с собой такое. Я осматривался и думал увидеть здесь же, у мусорных баков, окровавленный труп. Но видел только страшный, тонкий, умножающийся розовый узор на снегу. Она сжимала осколок с таким усилием, что дрожала рука, притом, не замечая меня, смотрела куда-то в сторону, и этот ее остановившийся, обращенный внутрь себя взгляд смертельно раненной собаки я запомнил на всю свою жизнь. Тогда, наверное, я и влюбился в нее.

– А вы похожи, – сказал я.

Саша пропустила мои слова мимо ушей.

– Ты любил ее? – спросила она.

– Да, – сказал я с заминкой.

– А она тебя?

– Нет, конечно.

Саша утвердительно кивнула и опять положила ногу на стул.

По дороге мимо кафе ползла поливальная машина. Взбиваемый струей тайфунчик из мусора и жухлой листвы с треском скакал по-над кромкой тротуара. Несколько грязных капель достигли белой стены кафе.

– Бэтька, она такая… – задумчиво произнесла Саша, меряя меня озорным взглядом.

Я не сразу заметил движения ее правой руки, раздвигавшей воротник джинсовой курточки. Под курточкой на серебряной цепи лежал вытертый овальный медальон. Саша приподняла его в ладони.

– Господи, – вырвалось у меня.

– Узнаешь? – спросила она.

Я протянул руку через стол и осторожно взял ее пальцы.

Это был медальон Бет, в котором она хранила фотографию отца. Она не расставалась с ним ни на миг. Я хорошо помнил, как накануне выпускного вечера, закрывшись со мной в кабинете истории, она, будто стрелку часов, передвинула этот медальон за спину, прежде чем позволила мне прикоснуться к ней. Медальон был для нее как второе сердце, как запасная душа.

Саша что-то говорила мне, однако слова ее достигали моего слуха будто сквозь толщу воды.

– Как он попал к тебе? – спросил я.

– Принесли, – ответила Саша. – Следователь.

– Пожилой? Высокого роста?

Замерев, точно я ущипнул ее под столом, она внимательно поглядела на меня.

– Что, и к тебе приходили?

Я кивнул.

– Говори, – потребовала Саша.

– Да если б я сам что понимал.

– Вот я смотрю и удивляюсь, – усмехнулась она. – Ты интересуешься этим всем… не знаю – как прохожий.