Чтение онлайн

–  Может быть, - сказал Берман.
– Обязательно проверим.

–  Ведь именно это место прикрывают истребители противника, - напомнил Павленко.

–  Верно, - согласился Берман.
– Пустоту прикрывать никто не будет.

–  Словом, действуйте, Семен Давыдович. Сведения нужны для доклада представителю Ставки маршалу авиации Ворожейкину, - заключил Абалакин. [222]

Летчики переглянулись. Видимо, только сейчас до конца осознали, какое ответственное задание им доверено выполнять.

Оставшись вдвоем, полковник Абалакин и капитан Павленко засели за дешифрирование фотоснимков, полученных накануне в районе Вены и Австрийских Альп. Не прошло и получаса, как работу пришлось прервать: к ним прибежал дежурный связист и сообщил, что полковника Абалакина срочно вызывают в штаб 5-й воздушной армии.

–  Эх, жаль, не закончили дело, - сказал он.
– Но приказ есть приказ, надо ехать.

Они тепло распрощались. Полковник Абалакин уехал, а Павленко продолжил работу. Последующие аэрофотосъемки подтвердили наличие подземных заводов. На пустырях возле них с наступлением темноты воздушные разведчики не раз обнаруживали груженый автотранспорт. Что же касается стартовых площадок ФАУ, то их точное местонахождение так и не установили. Удалось найти лишь одну строящуюся стартовую площадку, но о ней речь пойдет позже.

На третий день работы в 511-м разведывательном авиационном полку поступили точные данные о подземных заводах в пяти районах к северо-востоку и востоку от Вены и одного предположительно строящегося стартового устройства ФАУ в отрогах Австрийских Альп, примерно в сорока километрах западнее австрийской столицы. Обо всем этом в части составили подробное разведдонесение, снабдив его фотоснимками.

А 29 марта полковник Абалакин доложил маршалу авиации Г. А. Ворожейкину о выполнении задания по воздушной разведке военных объектов в районах Вены и Австрийских Альп. В тот же вечер Григорий Алексеевич сообщил новые сведения маршалу Тимошенко и передал в Ставку Верховного Главнокомандования специальное донесение с точными координатами подземных заводов и предположительно строящегося стартового устройства ФАУ.

Спустя два дня авиация резерва Верховного Главнокомандования приступила к обработке с воздуха разведанных объектов.

А через месяц капитану Павленко пришлось спускаться в цеха подземных заводов. [223]

Особо важное задание

Вечером 6 апреля позвонил Маршал Советского Союза Тимошенко и передал маршалу авиации Ворожейкину новое указание Верховного Главнокомандующего. Требовалось срочно доложить в Ставку, целесообразно ли применять на территории, удерживаемой противником, авиацию дальнего действия и как фронтовой авиации наносить удары по объектам немецко-фашистских войск в крупных промышленных районах Австрии и Чехословакии.

До поздней ночи работал маршал авиации. Советовался с командующими фронтами и воздушными армиями. На его столе уже лежал готовый для доклада материал, когда зазвонил телефон ВЧ. На проводе был Верховный Главнокомандующий. Поздоровавшись, он спросил о ходе боевых действий, обеспечены ли военно-воздушные силы фронтов всем необходимым.

Г. А. Ворожейкин доложил о действиях нашей авиации по поддержке сухопутных войск на территории Австрии и Чехословакии, сообщил сведения о потерях противника от ударов с воздуха, о задачах, которые предстояло решить нашим ВВС. Маршал дал краткую справку о боевом и численном составе воздушных армий, о наличии боеприпасов и горючего. В конце доклада сказал:

–  В пятой и восьмой воздушных армиях до сих пор. не создано необходимого запаса авиационного бензина для предстоящих операций в Чехословакии. Кроме того, соединениям штурмовой авиации не хватает противотанковых бомб.

Наступила пауза. [224]

–  Указания насчет горючего и боеприпасов даны, - сказал И. В. Сталин и тут же спросил: - Вы давно были на Четвертом Украинском?

–  При проведении Западно-Карпатской операции.

–  Необходимо сейчас побывать там и на месте решить все вопросы, связанные с боевыми действиями авиации в операции по освобождению Моравско-Остравского промышленного района. Главное, чтобы не пострадали от ударов с воздуха заводы, мартены, шахты и рабочие поселки, находящиеся в этом и других индустриальных центрах Чехословакии{26}.

–  Вас понял, товарищ Сталин.

Следующим утром на аэродроме 8-й воздушной армии, расположенном неподалеку от города Рыбник, приземлился самолет маршала Ворожейкина, пилотируемый шеф-пилотом майором Николаем Букреевым. Маршал и сопровождавшие его офицеры на автомашинах сразу же направились в штаб воздушной армии.

Уже более двух недель ее части и соединения вместе с сухопутными войсками 4-го Украинского фронта вели напряженные бои по захвату и расширению плацдармов на левом берегу Одера. Действовать приходилось в трудных условиях горно-лесистой местности. Одновременно фронт готовился к нанесению нового мощного удара с целью освобождения Моравско-Остравского индустриального района. Напряженная обстановка требовала от командиров и штабов тесного взаимодействия с войсками, ведущими бои. Поэтому в штабе 8-й воздушной армии никого из руководства на месте не оказалось. Командующий, его заместители, политработники и многие офицеры находились на КП фронта, в сухопутных войсках и на аэродромах. Начальника штаба воздушной армии вызвали срочно в штаб фронта по неотложному делу.

–  Времени терять не будем, - сказал Ворожейкин порученцу.
– Здесь в штабе уточним некоторые детали и сегодня же отправимся в общевойсковые армии, на месте узнаем, как авиаторы поддерживают сухопутные войска. Закажите два связных самолета.

Петр немедленно выполнил это приказание.

Перед вылетом маршал распорядился:

–  Пока я буду в войсках на плацдарме, вам необходимо [225] побывать в восемнадцатой армии и в Первом Чехословацком армейском корпусе. Подробно ознакомьтесь с воздушной обстановкой. Особое внимание обратите на взаимодействие авиации с соединениями и частями армии и корпуса, эффективность поражения и подавления целей самолетами в условиях горно-лесистой местности. Выясните, что требуется войскам от нас, авиаторов.

Во второй половине дня 7 апреля капитан Павленко прибыл в полосу наступления войск 18-й армии, в район города Ружомберок. Разыскав штаб, направился к офицерам оперативного отдела, которые подробно проинформировали о наземной и воздушной обстановке. Была она здесь очень тяжелой. Войска 18-й армии и 1-го Чехословацкого армейского корпуса, наступавшие южнее соединений 1-й гвардейской армии, действовали на сильно пересеченной горно-лесистой местности, пожалуй самой труднопреодолимой. Враг искусно использовал ее для обороны. С господствующих высот гитлеровцы хорошо просматривали и обстреливали не только передний край наших войск, но и подступы к нему. Горные дороги, перевалы, долины и особенно танкодоступные места были заминированы и прикрывались сильным огнем. Каждую высоту, плато, лесной массив и асе населенные пункты фашисты превратили в мощные опорные пункты и узлы сопротивления, насытив их большим количеством огневых средств. На эту сильную оборону и наткнулись наши передовые подразделения и части. По тылам беспрерывно наносила удары вражеская авиация.

–  В общем, прогрызаем мощный укрепрайон, - заметил один из офицеров-операторов.

–  Хорошо ли помогает войскам вашей армии авиация?

–  Когда как. В последние дни наши заявки на авиационную поддержку полностью не удовлетворяются.

Петр решил побывать на передовом командно-наблюдательном пункте армии. Туда нужно было добираться сначала на автомашине, а затем по ходам сообщения. На КНП, расположенном недалеко от переднего края, находилось руководство 18-й армии и небольшая группа офицеров связи. В сопровождении дежурного Павленко благополучно добрался до КНП и направился в блиндаж командующего. Здесь вместе с командармом генерал-лейтенантом А. И. Гастиловичем находилось [226] несколько генералов и офицеров. Капитан представился и начал докладывать: