Чтение онлайн

Я еще раз проверила выкладки. Все так. Боже мой, ради таких минут, может быть, стоит жить...

Я прожила долгую жизнь и могу авторитетно заявить: ничто, ни любовь, ни материнство, - словом, ничто на свете не дает такого счастья, как эти вот минуты.

Со всем тем я опять забыла пообедать.

Я запечатала сейф и спустилась в вестибюль. Все уже давно ушли: и гардеробщица и сотрудники. Мой плащ, довольно обшарпанный, висел - один как перст. Я остановилась против зеркала. Хороша, нечего сказать. Лицо бледное, старое, под глазами темно. От вчерашней прически, разбросанной ветром, следа не осталось. Здесь, похоже, хозяйничал не ветер, а стадо обезьян.

Я оделась и пошла домой. Быстрый дождик отстукивал чечетку по новеньким листьям. И всегда-то я забрызгиваю чулки сзади.

5

Да, черт меня дернул остричься. Забот прибавилось. Раньше было просто: заколола волосы шпильками - и все. А теперь... В первый же раз, когда я вымыла голову и легла спать, утром оказалось, что у меня не волосы, а куриное перо. Словно подушку распороли.

Я позвонила Виталию.

– Виталий, у меня что-то случилось с головой. Волосы встали дыбом.

– Голову мыли?
– строго спросил Виталий.

– Конечно, мыла. А вы думали, что я уже никогда не буду голову мыть?

– Можно мыть и мыть. Волос требует ухода. Можно применять яичный желток...

– Простите, мне некогда слушать, Виталий, у меня сегодня доклад в министерстве, а с такой головой...

– Приезжайте, я вас обслужу.

Так я отыскала Виталия в его старой точке и стала ездить к нему почти каждую неделю. Точка была небольшая, небойкая, без длинных очередей и зеркальных витрин, с двумя просиженными креслами в затрапезном дамском зале.

Рядом с Виталием работал только один мастер - старик Моисей Борисович, с дрожащими руками и кивающей головой. Как только он ухитрялся этими своими руками работать? А работал, и превосходно. Правда, холодную завивку он не любил. Его специальностью были щипцы.

– Щипцы - это вещь, - говорил он.
– Вы тратите время, но вы имеете эффект.

Ходили к нему "на щипцы" несколько старых дам. Мне они нравились седые, строгие, несдающиеся. Особенно хороша была одна - с черными, ясными глазами, гордым профилем и густыми, тяжелыми, голубыми сединами. Когда она их распускала, голубой плащ ложился на спинку кресла. Она сидела прямо-прямо и, не отрываясь, глядела в зеркало, плотно сжав небольшой бледный рот. Какая, должно быть, была красавица! А Моисей Борисович хлопотал щипцами, вращал их за ручку, приближал к губам, снова вращал и наконец решительно погружал в голубые волосы, выделывая точную, стерильно правильную волну. И все время кивал головой, словно соглашался, соглашался...

– А вы умеете щипцами?
– спросила я как-то Виталия.

– Отчего же? Мы в школе все виды операций проходили: ондюляция, укладка феном, вертикальная завивка... Только для нашего времени это все не соответствует. Наше время требует крупные бигуди, владение бритвой и щеткой, форму головы. Мастер, если он уважает себя, должен знать все особенности головы клиентки. Если у клиентки уплощенная форма головы, мастер должен предложить ей такую прическу, чтобы эта уплощенность скрадывалась. Бывает, что голова у клиентки необыкновенно велика или шея короткая. Это все необходимо учесть и ликвидировать с помощью прически. Если бы у меня была жилплощадь, я бы развернул работу по своей специальности, но я лишен всяких условий.

– А где вы живете?

– По необходимости я вынужден снимать угол у одной старушки. Прописан я у сестры, но у нее пьющий и курящий муж и двое детей, комната двенадцать с половиной метров, но проходная, один человек буквально живет на другом, без всякого разделения. Это создает неподходящую нервную обстановку, поэтому я снял квартиру, хотя бы ценой материальных лишений.

– А с родителями вам жить нельзя?

– С отцом и с мачехой? Нежелательно. Отец зарабатывает меньше, чем пропивает. Живя у них, я вынужден буду не то чтобы пользоваться с их стороны поддержкой, но даже отдавать часть своего заработка отцу на вино, а это меня не удовлетворяет.

6

Как было сказано, мы с Виталием встречались каждую неделю. А работал он медленно, вдумчиво, и мы проводили вместе довольно много времени. Можно, пожалуй, сказать, что мы подружились. Вот его я не чувствовала к себе ортогональным. Нам было о чем поговорить. Время от времени я помогала ему в работе над "планом личного развития" и убедила-таки его отложить изучение Белинского на более поздний срок. Иногда он приносил специальные парикмахерские журналы - на немецком языке, на английском, - и я переводила ему текст сплошняком, включая рекламы и брачные объявления, например:

"Молодой парикмахер, 26 лет, рост 168 см, вес 60 кг, желает жениться на парикмахерше, хорошо освоившей химическую завивку, не старше 50 лет, имеющей собственное дело..."

Случалось, что я поправляла ему неправильные ударения; он внимательно слушал, и ни разу я не заметила, чтобы он повторил ошибку. Я научила его говорить "я ем" вместо "я кушаю", "половина первого" вместо "полпервого". Изредка он брал у меня деньги - не помногу, рублей пять, десять - и всегда возвращал точно, день в день.

Часто он расспрашивал меня о моих сыновьях. Видимо, эта мысль его занимала. Нет-нет да и спросит:

– Ваши сыновья учатся?

– Да. Коля уже кончает. Костя - на втором курсе.

– На кого они учатся?

– На инженеров. Коля - по автоматике. Костя - по вычислительным машинам.

– Они сами выбрали свою специальность или вы им посоветовали?

– Сами выбрали.

– А испытывали они затруднения при выборе специальности?

– Право, не знаю. Кажется, не испытывали.

– А они хорошо учатся, ваши сыновья?

– По-разному. Старший - ничего, младший - неважно.

– Если бы у меня были такие условия, как у вашего сына, я бы не позволил себе плохо учиться.

– Я думаю, да.

Иногда его интересовали более сложные вопросы:

– Как вы добились, чтобы ваши сыновья не сделались плесенью?

– Как добилась? Я специально этого не добивалась,

– Вы проводили с ними беседы?

– Нет, кажется, не проводила...

...Я ходила к Виталию, время шло, и постепенно происходили какие-то перемены.