Чтение онлайн

Нет, Жанна не бросилась вон из комнаты, не стала истошно призывать смерть, а просто в недоумении смотрела на человека Норинстана.

Позвав Джуди, баронесса велела накормить посыльного, а сама медленно, не сознавая, что делает, отправилась совершать привычный дневной обход. Сегодня в него был включён ещё один пункт — крыша донжона. Лестница длинная, пока она поднимется наверх, сумеет всё обдумать.

— Убит, баннерета Леменора больше нет, — вертелось у неё в голове, когда она проходила по караульным помещениям.

А потом были разговоры с новым управляющим о закупках на зиму, вопросы Элсбет об обеде, мелкие повседневные хозяйственные дела. И наконец тяжёлая дверь и гулкие ступени тёмной лестницы.

Поднявшись на верхнюю площадку донжона, Жанна прошла мимо башенки часового и остановилась у парапета. Отсюда, с высоты, были видны окрестности на много миль вокруг.

— Другая бы ушла в монастырь. Но зачем? — Мысли вяло текли в её голове. — Он мёртв, а ты молода. У тебя малолетний брат, замок, баронство, люди, которых поручил твоим заботам отец. Любовь живёт и умирает, а долг остаётся.

Баронесса отошла от парапета; по телу пробежали мурашки. Как же здесь всё-таки высоко!

Одна часть её существа говорила: «Уйди из мира, отмоли его грехи!», другая настойчиво возражала: «Не делай глупостей! Может, он давно разлюбил тебя. Да и любишь ли ты его настолько, чтобы стать невестой Христа?».

Победил здравый смысл. Жизнь она любила больше баннерета. Да и где он, баннерет? Время стирает и более стойкие образы.

Разбудив задремавшего часового, девушка отругала его и отправилась на кухню помогать Элсбет.

Джуди сидела на кухне и доедала остатки обеда, заботливо подогретые дородной румяной Элсбет. Огарок свечи из лярда почти догорел, и закопчённая кухня постепенно погружалась во тьму.

— Что, госпожа-то плачет? — Кухарка присела рядом со служанкой. — Не везёт ей, бедняжке!

— Да нет почти, — равнодушно ответила служанка.

— Сходила бы к ней, может, нужно чего.

— Потом схожу.

— Темно ведь.

— Госпожа темноты не боится. И потом, зачем я ей?

— Ну, — замялась кухарка, — подсобила бы чем.

— Чем? Рыдала бы с ней в три ручья? И потом, не так уж она убивается. У неё ведь, в отличие от некоторых, женихов не убивали.

— Ты о себе, что ли?

— О себе, горемычной. Не видать моей Рут отца!

— Почему? Не его ж убили, а его господина.

— Если баннерета к себе Бог прибрал, то и Метью тоже. Он ведь сеньора в беде не бросит. Может, и к лучшему, — вздохнула она.

— Как это к лучшему? — взвилась Элсбет. — Этак ты о своём женихе кручинишься!?

— Был жених — нет жениха, а я-то есть. У меня теперь двое детей, Элсбет, им отец нужен: на какие шиши мне их растить? Но не было бы счастья — да несчастье помогло. Раз уж так вышло, попытаюсь окрутить Оливера.

— Оливер, Оливер… — Кухарка нахмурила лоб. — Что-то я такого не знаю.

— Да это человек Норинстана. Я краем уха слыхала, будто он дворянских кровей. Если так, то лучшего отца моим деткам не найти. Да и мне о себе подумать надо.

— Вот, значит, какая ты, Джуди! А если Метью вернётся?

— Вернётся, так вернётся. Любовь, конечно, — штука важная, но уж больно пожить хорошо хочется. Да ладно тебе, Элсбет, все так делают!

— Женихов предают?

— Да никого я не предавала! Мы ж даже не сговорены были. У тебя, кажется, тушёные овощи были? Дай-ка их мне.

Целую неделю Жанна почти ничего не ела и по несколько часов проводила в молитве. Но постепенно молитвы становились всё короче, а приёмы пищи — всё длиннее.

Было позднее утро. Солнца не было, небо затянуло серыми клочьями облаков. Ожидали дождя — он так и не начался. Именно в такое утро Метью неожиданно воскрес, возникнув из рассказа одного бродячего торговца. Он столкнулся с оруженосцем Леменора в одном из кабачков, и тот попросил при случае передать привет невесте.

Несмотря на практический взгляд на жизнь, Джуди обрадовало это известие. Не удержавшись, она поспешила поделиться радостью с госпожой.

Жанна проверяла содержимое шкатулки с драгоценностями, когда к ней влетела раскрасневшаяся служанка.

— Госпожа, госпожа, — размахивая руками, взволнованно закричала она, — я получила весточку от Метью!

— Что ж, рада за тебя. — Баронесса захлопнула шкатулку и спрятала себе под юбки.

Джуди потупилась. Да, не следовало говорить об этом той, которая только что оплакала возлюбленного.

— И что твой Метью? Где он теперь? Не говорил, как… как погиб баннерет?

— Не знаю. Он ничего про это не передавала.

— Тот человек, который говорил с Метью, кто он? — оживилась Жанна и больно сжала её руку.

— Да не знаю я, госпожа! Какой-то мелкий торговец. Метью мне всего два слова передал: здоров, мол, и помню.

— А ему можно верить, этому торговцу?

— Кто ж его знает? — пожала плечами служанка.

— Он уже уехал?

— Да, госпожа.

— Жаль. Когда он видел твоего жениха?

— Он не говорил.

— Значит, тогда баннерет был ещё жив… Может быть, был жив.

— Госпожа…

— Чего тебе ещё, несносная? Вот возьму и выпорю тебя! Решила зло надо мной пошутить? — Баронесса дала ей оплеуху.

— И в мыслях не было! — Джуди потёрла щёку.

— Ступай, бездельница, и не надоедай мне глупой болтовнёй!

Когда служанка ушла, Жанна вытащила из-под юбок украшения и, разложив их на постели, задумалась над словами Джуди: