Дальтоник
Шрифт:
Она присела на корточки, пощупать, что это хрустит, и укололась.
Битое стекло.
— Черт!
Кейт сунула палец в рот и замерла.
Теперь она уже отчетливо слышала негромкие вздохи. Кейт обвела глазами комнату. Диваны, декоративные лампы, африканскую маску.
На трехметровой дубовой стойке, разделяющей гостиную и столовую, возвышалось что-то бесформенное и массивное. Оттуда исходили эти звуки.
Она подошла ближе, и все стало ясно. На стойке лежала Нола. Руки и ноги крепко обмотаны пленкой, рот залеплен. Над ней возвышался силуэт с ножом для разделки мяса в руке, взятом на кухне.
О Боже!
— Извини, но света пока не будет. Мне так легче. Лампочки тебе придется купить новые.
Кейт сделала еще шаг. Под подошвой снова хрустнуло стекло. Пистолет лежал в сумочке на плече.
— Мне нужно поговорить с тобой, — продолжил он.
Кейт задержала дыхание.
— Но я не вижу тебя.
— Это не важно. Главное, я тебя вижу.
— Ты не хочешь, чтобы я тебя видела?
— Просто так лучше. Давай поговорим.
— Давай.
— Ты хотела обмануть меня?
— Обмануть? Конечно, нет. Ни в коем случае. — «Думай, думай». — Почему ты решил, что я хотела тебя обмануть?
— А все эти полицейские там.
— Это от меня не зависело. Они мне не подчиняются. Но это я придумала устроить твою выставку. Надеялась, что тебе понравится. Понравилось?
— Да, было… было красиво. — Его голос осекся. — Но теперь их нет.
— Картин?
— Да.
— Но их видела я и еще много людей.
— Они смеялись?
— Нет. Напротив, восхищались. Хотели купить их.
— Зачем это им?
«Потому что они идиоты», — подумала Кейт.
— Потому что они им очень понравились. Но я решила, что ты не захочешь расставаться с ними. Но…
— Донна сказала, что это к лучшему.
— Она твой друг?
— Да.
— Хороший, я уверена.
— Самый лучший. — Он взмахнул ножом над животом Нолы, и Кейт стиснула зубы.
— Пожалуйста. Не надо.
— Пока ты разговариваешь со мной, я ничего ей не сделаю. Иногда люди не хотят со мной общаться по доброй воле.
— Конечно, я буду с тобой разговаривать. Сколько захочешь. — Она думала о пистолете, но пока было рано. Даже если выстрелить, он все равно успеет всадить нож в Нолу. — Мне сразу понравились твои картины.
— Да?
— Очень.
— Я хороший художник, правда?
— Хороший.
— Последние картины я писал для тебя. Рад, что они тебе понравились. — В голове завертелись рекламные слоганы: «Тефаль, ты думаешь о нас…», «Выпей колы, не дай себе засохнуть!..» Он прижал руку к затылку. — Перестань!
— Что?
— Ты видела свое имя?
— Да, на краях картин. Спасибо. Я очень польщена. Но можно спросить почему? Почему ты написал картины для меня?
— Потому что ты исцелила меня.
— Как? — Ладонь Кейт, сжимавшая сотовый телефон, который она не выключила после звонка Ноле, вспотела. Кончики пальцев нащупывали кнопки. Но какой телефон Брауна?
У него в ушах продолжался шум.
— Перестаньте! Пожалуйста!
— Что — перестаньте?
— Да эта реклама «Кодака». Я ненавижу ее. — Он заморгал. — А зон та картина голубая?
— Какая картина? Я ничего не вижу, но уверена, что ты прав.
— Шутишь?
— Ни в коем случае.
— Правильно. Не советую. — Неожиданно он запел: — «Каждый твой вздох»…
— Я знаю эту песню. Она мне нравится.
— Нравится?
— Да. А тебе?
— Нет. Ей нравилась.
— Кому — ей?
— Ей. Ну, той. И остальным, таким, как она.
— Каким остальным?
— Другим, понимаешь? Тем, кто помогал мне видеть. Я должен был с ними это сделать. Чтобы увидеть.
Понятно, убитые им проститутки. Доктор Шиллер говорила, что он надеется с помощью убийств увидеть цвет.
— Но зачем ты убил Бойда Уэртера?
— Я не собирался. Вначале. Просто хотел, чтобы он помог мне. Не получилось. — Он снова запел. — «Каждый твой вздох»…
— Ты же сказал, что эта песня тебе не нравится.
— Мне — нет, но Бренде нравится. А она хороший друг.
— Бренда здесь? Сейчас?
— Конечно.
— Тебе повезло, что ты завел таких хороших друзей… — После нескольких секунд колебаний Кейт добавила: — И Тони.
— Почему ты о нем вспомнила?
— Знаешь, мне раньше казалось, что Тони — твое имя.
Он громко рассмеялся.
— Это смешно, верно, Тони?
Кейт тоже рассмеялась.
— Привет, Тони. Я не знала, что ты тоже здесь. Это здор-р-рово.
— Слышал, Тони? Что я тебе говорил? Она все понимает.
— Да, понимаю. — «Продолжай вот так отвлекать его, а сама лезь за пистолетом». — Как тебя зовут?
— У меня нет имени.
— У каждого есть имя.
— Она звала меня Джаспер.
— Тогда и я тоже буду так звать тебя. Хорошо?
Он задумался.
— Хорошо. Потому что… так звали художника Джаспера Джонса.
— Тебе он нравится?
— Это один из моих идолов. Такое же имя, и… он был тоже болен. Как и я.
— Он был болен?