Чтение онлайн

Значит, вот что таскал Гвидон в своем кармане днем! Значит, вот с чем возился столько времени! Мог ведь зацепиться за любой косяк, удариться о велосипедную раму…

Инки тоже мог тряхнуть эту штуку неосторожно, когда выкручивал… Впрочем, последняя мысль была почему-то не очень страшной. Но он тут же снова разозлился на Гвидона: «Игрушечки…»

Потом он подумал: «Надо возвращаться».

А вставать не хотелось. Каждый мускул, каждая жилка ныли от усталости. Откуда она взялась-то? Путь через болото был, конечно, непрост, но и не такой уж изнурителый, всего-то с полкилометра…

Инки подобрал палку и вступил в болото. «Чавк-чавк»… Луна теперь висела впереди, но была еле видна среди сдвинувшихся туч. Не вся луна, а кусочек. И стало гораздо темнее. В тучах проскользнула лиловая жилка-молния, Инки стал ждать, когда долетит гром, но не дождался…

Шел он машинально, даже не боялся оступиться или свернуть не туда. Словно кто-то тянул его за нитку (может, Сим и Желька протянули леску?).

Когда Инки миновал островок с березой, пришла запоздалая мысль: а зачем ему приспичило переться через болото? Не проще ли было пойти не близким, но совсем не трудным и сухим путем — в обход, через Макарьевский хутор. Пять кэмэ туда, пять обратно, за два часа управился бы. Долго, зато без риска и приключений. Но теперь, с середины болота, возвращаться не имело смысла. И… что-то вдруг подсказало Инки, будто окружной путь был бы не тем путем. А здесь опасности среди трясины и режущих трав как бы оправдывали Инки — и перед Гвидоном, и перед собой.

Может, и не совсем оправдывали, но стало все-таки легче…

Когда оставалось до берега около сотни шагов и когда уже отчетливо виднелись при вспышках подступающей грозы флюгера и башенки Земляного Вала, Инки подкараулила беда. В общем-то такая беда могла случиться на этом пути сто раз, но случилась только теперь. Нога соскользнула с подводной доски и угодила в крепкий, будто чья-то челюсть, зажим. Наверно, это была развилка затопленной коряги.

Инки сперва не испугался. Дернул ногу. Челюсть (хотя и без зубов, но твердая, как драконьи десны) держала его за щиколотку неумолимо.

Инки дернул снова. Больно. Нагнулся, погрузил по плечи руки, нащупал толстенные отростки коряги. Не раздвинуть, не обломить. Он выпрямился. Пошатнулся, потерял равновесие, с густым всплеском сел.

Жидкая трясина была ему теперь до подмышек. Теплая, пузырящаяся, пахнущая именно трясиной…

Хорошо еще, что нога не заломилась. Колено было круто согнуто и торчало над жижей. Щиколотка по-прежнему прочно сидела в «пасти дракона». А Инки сидел на затонувшей доске, и это было даже удобно, если бы не болотная вонь и не боль в ноге.

Утонуть он не боялся. Разве только если совсем потеряет силы и свалится навзничь, в болото головой. Но это еще не скоро… Однако сколько же придется так сидеть? До утра? Пока кто-нибудь из жителей Земляного Вала не появится на берегу? А на фиг он здесь появится даже утром?… Кричать? Но кто услышит его сейчас? И к тому же… стыд был сильнее страха и боли. По крайней мере, пока…

Вспышки делались чаще, и уже крепко погромыхивало. Упало несколько увесистых капель… Вспыхнуло опять (на этот раз оранжево, как там, от взрывателя), и тогда Инки почудилась на берегу чья-то фигура.

Инки пересилил себя и все-таки крикнул:

— Эй!..

Опять полыхнуло (уже белым светом). Инки увидел, что человек идет к нему.

Это был мужчина. Он шагал, раздвигая ногами грязь, воду и траву. Рогоз громко шелестел по его штанам. Ближе, ближе… Он остановился над Инки…

И тогда Инки понял, что это Егошин.

Егошин вроде бы не удивился. Сказал с высоты роста:

— Ты чего здесь?…

— Застрял, — сказал Инки, глядя на егошинский силуэт. — Шел и застрял, вот… Кажется, там коряга…

Егошин с размаха нагнулся, опустил в болото руки в длинных рукавах форменной рубахи. Инки ощутил, как ладони Егошина взялись за развилку.

— Ну-ка… — крякнул Егошин. Мускулы у него были не то что у Инки. «Драконья челюсть» упрямилась лишь несколько секунд. Инки выдернул ногу…

— Встать можешь?

— Могу… — буркнул Инки (лишь бы не зареветь). И встал. — Ой…

— Что? Вывихнул?

Но не было вывиха. И даже боли не было. И охнул Инки просто от измученности. Пошатнулся. Егошин легко вскинул его на руки.

— Пусти, я сам пойду.

— Сиди уж. Доходился… — Егошин понес его к суше. — Как ты здесь оказался-то?

Он говорил не сердито, держал Инки мягко, даже покачивал слегка. Инки почуял, что очень не хочется ему снова оказаться на ногах и шагать самому. Егошин повторил вопрос:

— Чего тебя сюда занесло?

К Инки пришло спасительное объяснение:

— Альку искал… Он часто убегает в камыши, я думал, что и сейчас…

— Вы с Алькой два сапога… Хотя он-то дрыхнет на твоей кровати, а ты увяз тут… Прорастал бы здесь, как болотная лилия, до утра, если бы я не догадался…

— А… как ты догадался?

Вопрос, кажется, смутил Егошина.

— Интуиция, значит… Кое-что знаю про тебя, не первый день вместе живем. Прикинул в голове, где у тебя самые любимые места для прогулок. Вот и стал их обходить, когда увидел, что тебя дома нет… Хотел к твоим дружкам зайти, да не решился среди ночи-то…

Инки вдруг задремал у Егошина на руках. И очнулся только перед крыльцом.

— Приехали… Ступать можешь?

Инки потоптался. Бодро сказал, что может.

— Ну, пошли…

В прихожей Егошин включил свет. Оглядел Инки от босых ступней до макушки. Вдвинул его в клетушку-ванную, зажег лампочку и здесь. Взял Инки за бока, поставил в ванну под дырчатую тарелку душа.

— Отмывайся, пока не стал головастиком… — Плавным взмахом он освободил Инки от пятнистой футболки, взялся за шортики.

— Ты уйди, я сам!

Даже матери Инки давно не позволял купать себя голышом. А тут посторонний дядька. Хотя и знакомый, но чужой…

Егошин не спорил, прикрыл за собой дверь. Инки скинул все, пустил сверху тепловатые струйки (остаток из нагретой днем колонки). Дверь приоткрылась, просунулась рука Егошина с красной тряпицей.