Daemon. Книга Вторая
Шрифт:
Горячечный, неверный.
Чувства?! Да их просто нет,
Только стонут нервы.
Стонут, может быть поют
О твоих потерях,
Тех, что слезы не зальют,
Тех, что вроде цели.
Что-то сделать, доказать,
Может просто выжить,
Может правду рассказать,
Тем кто хочет слышать.
Ну а может быть начать
Все опять с начала -
Лежит в ладони рукоять Любимого кинжала…*
Да… Как мне это знакомо… Так тряпка соберись тебе сейчас выступать! Я откинула все мысли и мы вышли на сцену. И я запела
В кейптаунском порту с пробоиной в борту
Жанетта поправляла такелаж.
И прежде, чем уйти в далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Справа вышел Морриэль, и мы всместе продолжили
Идут сутулятся, вливаясь в улицы,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где можно без труда
Достать себе и женщин и вина.
Морриэль меня резко схватил за талию и прижав к себе поцеловал в щеку, после чуть оттолкнув меняон отошел и пропел
Где пиво пенится, где пить не ленится
Где юбки женские трещат по швам.
На этой фразе он ущепнул меня за попу. Я погразила кулачком и продолжила петь
Ворвался ночью в порт французский теплоход
В сиянии своих прожекторов.
И свой покинув борт, сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.
Показался Тянь-мо.
У них походочка, как в море лодочка,
А на пути у них таверна " Кэт".
Они пришли туда, где можно без труда
Достать себе и женщин и вина.
Он сделал точно как и Морриэль
Где пиво пенится, где пить не ленится,
Где юбки женские трещат по швам.
Я улыбнулась поиграла бровями и пропела припев вовремя которого Морриэль и Тянь-мо "заметили" друг друга. И оттолкнув меня встали напротив друг друга с кортиками на перевес.
Войдя в тот ресторан, увидев англичан,
Французы были все разозлены.
И кортики достав,
Забыв морской устав,они дрались, как дети сатаны.
Но все в Кейптауне решает браунинг,
И англичане начали стрелять.
Несколько резких движений и парни лежат на полу, а я перешагнула через них и закончила рассказ
Когда пришла заря, в далекие края
Отправился французский теплоход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаваньи,
Не видеть гавани,
Их клеши новые залила кровь.
И в заключении произнесла
Так не ходи туда, где можно без труда
Достать себе и женщин и вина.
Мы прошли и этот конкурс. И перед нами остался всего один конкурс в котором нужно было смешать танец, иллюзию и песню. К этому конкурсу нас осталось семеро, но поставленные условия сбросили со счетов еще четверо и в итоге нас дошло только трое до глаыного конкурса. Еще когда не объявили условия этого конкурса, но я уже знала какую песню мы будем петь и что будем танцивать и какую показывать иллюзию.
Песня была выбрана из репертуара мало известной группы LOC DOG, а песня называлась "Слез неосталось". Здесь я никакие декарации практически не добавила просто папрасила распустить волосы Милы и дала ей смышиного цвета платье на брительках длинной до щиколодки. Тянь-мо который должен был петь со мной был переодет в черную оптякивующую футболку и синие джинсы. Я же была тоже с распущенными волосами и в белом длинном платье.
Сегодня мы выступали первыми… Думаю это нам и помогло. Иллюзия была наложена Морриэлем отличная. Из-за иллюзии казалось что сейчас середина осени и мы с Тянь-мо стоим на краю большого обрыва. Дует сильный, холодный, морской ветер. Мое платье развивается, а он стоит почти за моей спиной.
С другой стороны сцены был затемненный промежуток, на который падал сильный луч прожектора и в нем давольно красиво и размеренно танцевали Морриэль и Мила.
А Тянь-мо начал песню
Я словно пёс на привязи. Отпусти. А лучше пристрели меня!
Я посмотрела в даль и начала петь припев парень едва слышно подпевал мне
Слёз не осталось, мне кричать больно
Моё сердце умирает в темноте звёзд
Мне пора уйти на минорных аккордах
Я не смогу слушать эту симфонию нот
Слёз не осталось, мне кричать больно
Моё сердце умирает в темноте звёзд
Мне пора уйти на минорных аккордах
Я не смогу слушать эту симфонию нот
Парень подошел ко мне близко и едва касаясь рукой моей тали начал читать рэп. (Кто бы знал чего мне это стоило…)
Колесо фортуны crazy разбилось в щепки
Обрезав тросы нашей былой надежды