Чтение онлайн

Таким же образом, когда ты являешься начальником на какой-нибудь своей там тухлой работке — ты фигура сугубо обособленная, потому что начальник один, а подчиненных как минимум более двух. И ты, считай, блестяще провёл операцию «окружение». Ещё немного и все начнут сдаваться. (По всему по этому, кстати, и получается, что кроме тебя самого все — враги. Хотя, конечно, получиться при известной сноровке может всё что угодно, и тут уж неважно при твоём участии или нет).

Если же ты подчинённый (например, какой-нибудь там репортёр из никому на хуй не нужной газетушки), то это значит, что ты в окружении, что ты солидаризованная среда, и здесь уже неважно Васей тебя зовут или Уильямом. Скажу больше, если ты солидаризован как следует, то не важна и твоя фамилия. Отчество же твоё и подавно мало что значит, как и во многих других случаях. И уж абсолютно малое имеет значенье, сам ли ты принял решение о солидаризации (а значит, в перспективе — о сдаче в плен) или же тебя к нему вынудили. Потому как не бывает «самостоятельных» решений хотя бы уже потому, что не бывает решений, которым не предшествовали бы хоть какие-нибудь обстоятельства. Следовательно, самостоятельных решений не существует в Природе.

Вопрос о том, существует ли в действительности Природа, мы сейчас и трогать не будем, ибо это почти тождество с вопросительной конструкцией «существует ли в Природе Природа?» И мы не будем затрагивать «здесь», блядь, и «сейчас» этого вопроса, несмотря на то, что масло действительно и впрямь масляное, сколь ни раздражала бы нас эта словоконструкция.

Напоследок маленький (размер, впрочем, произволен) выводок (так честнее и умнее, потому что тождество с «маленьким выводом» + дополнительные поля ЛСВ-активности): Обстоятельства первичны по отношению к Действию.

Нестранным образом это не противоречит и так называемому герметическому знанию. В самом деле, Обстоятельсва — это 0 (Нуль). Поэтому в некоторых системах существует традиция считать 0 математическим выражением Истины.

1 (единица), как известно — это Бог-Отец. 2 (двойка) — это Бог-Сын, он же — в другой парадигме Сатана; в ещё боле другой — Женщина (Ева). В той парадигме, где Бог-Сын — Женщина, Бог-отец — Мужчина (Адам), то есть Единица. 3 (тройка) — это, в той парадигме, где Бог-Отец равен Единице — Святой Дух.

В парадигме, где Бог = Единице, а Человек = Двойке, Тройке равен Змий, одержимый святым духом. Именно одержимый, потому что на самом-то деле Змий — это тоже Бог, равный Единице, потому что Тройка — это тройное сложение всё той же Единицы. И вообще все числа являются её повторением.

Там, где Адам — Единица, а Ева — Двойка, Тройка — это Каин.

В парадигмах двоичного типа Каину соответсвует Бог-Сын, то есть Иисус, но при том условии, что Авель соответсвует Агнцу, в конце концов принесённому Иисусом в жертву Небесному Отцу.

Но при этом выходит, что Иисус принёс агнца в жертву Единице, а Каин принёс Авеля в жертву Нулю, то бишь в жертву Истине. Почему так выходит? Потому что в рамках реальности Языка, кроме которого, быть может, ничего больше и нет, а, стало быть, и в сознании окруженного Нулём человеческого массива, Иисус более успешно и часто существует в троичной парадигме, а Каин в двоичной. И хер бы с ним с Авелем, — бедный Каин существует в двоичной парадигме и без него! Достаточно вспомнить расхожее «„Каин“ и „Манфред“».

Конечно, можно сказать, что я что-то там выдираю из общего контекста и слишком произвольно трактую, не учитываю иных составляющих. Да, так можно сказать. Факт. Но факт также и то, что решительно невозможно сказать, кто поступает или хотя бы когда бы то ни было поступал иначе. Боюсь, что и Единица (в понимании большинства) не является здесь исключением.

Напоследок задумайтесь всё-таки о Нуле. Какой он Красивый! Какой он круглый!

Знаете, почему он круглый?

Это затем, чтобы невозможно было его окружить. Разве только ещё более крупным нулём, который абсолютно ему тождествен. Так и выходит, что Нуль можно окружить только им же самим, а следовательно — этого сделать нельзя.

Вам привести пример Нуля второго порядка?..

Это Единица…

14

Немного о девочках и об их письменах.

F пишет из несвоего Америго: «Я вообще всех бросила и уехала в пустыню одна. Знаешь, каково в пустыне одной?»

Нет, пока я этого не знаю. Кое-что из того, что было известно Христу, стало известно F раньше, чем мне. Кое-что раньше мне. Ведь Христос много знал. (Можно даже сказать с такими задумчивыми интонациями, таким соболезнующим тоном, как говорят сильные мужчины в возрасте и с брюшком, отрицательные герои шпионских фильмов: «Он слишком много знал…»)

F… Она красивая. Она моя первая женщина. Я её первый мужчина. Первый раз я оказался в ней по самые яйца аккурат 12 апреля 1991 года в районе 15.00 после просмотра дневного повтора телевизионного фильма «Экипаж» о героях-гражданских лётчиках в исполнении Леонида Филатова и кого-то ещё. Конечно, всё было так трогательно, что тогда я бы никогда и подумать так о сём себе не позволил, что, мол, «оказался в ней по самые яйца». Я её очень любил. Дефлорировались мы почти год. Она удивительная. Она чуть не персонификация секса, хотя журнальной красавицей её трудно назвать. Может быть, оттого я и не любил никогда журнальных красавиц. Хотя впоследствии я понял, что не бывает женщин, из которых нельзя сделать журнальную красавицу, а бывают только плохие стилисты.

F… F… F…

Мне было так больно, когда она ушла от меня, что я тупо не знал, что мне делать в течение нескольких лет, и только когда в моей жизни появилась Ира (появилась лишь для того, чтобы подарить мне Вечность и немедленно исчезнуть навсегда), я понял, что с этим ничего не поделаешь.

Так же тяжело сейчас моей A. Но я знаю, что это проходит. Проходит же лишь одним способом: рано или поздно ты понимаешь, что в том, что это не пройдёт никогда, нет никакой катастрофы. Главное — не размышлять на тему того, что если в этом нет катастрофы — к сожалению это или же к счастью.

A ненавидит меня за это непреложное знание. И только поэтому ей тяжело.

На вопрос F, знаю ли я, каково это, одной в пустыне, я ответил, что пока нет, но зато знаю, каково это, когда тебя валят с ног, и долго бьют ногами по голове. Зачем я ей так ответил, сейчас сказать затрудняюсь. Может быть для того, чтобы вслед за этим написать, что когда ей вновь доведётся приехать в Москву, я был бы очень рад пригласить её в гости на кофе, а то и на… вино. Я действительно не вижу в том ничего плохого. Даже, если удастся с ней переспать.