Чтение онлайн

Ну, действительно! Что остаётся людям, неспособным на те или иные поступки, кроме того, чтобы считать поведение людей, способных на них, чем-то предосудительным?

Принятие какого-либо решения всегда одновременно является и упущением чего-то из виду.

Ситуация, в которой ничего не упущено и в которой учтены все варианты развития событий, исключает саму возможность совершения действия, поскольку существующая вселенная является системой взаимоисключений. Это точно. Только поэтому Бога нельзя потрогать.

Тот, кто знает всё, не существует. Следовательно, Жизнь — это заблуждение. Смерть же, будучи производной от Жизни, хотя бы в качестве её «естественного» финала не существует ввиду не-существования Жизни.

Автор вышеследующей цепи размышлений безусловно оставляет за собой право на ошибку, поскольку бытие в качестве Автора предусматривает его безусловное на то право.

Таким образом, человек мыслящий неспособен на действие (это подтверждается и личным жизненным опытом любого из тех, кого принято называть людьми). Но человек «деятельный», будучи человеком более чем как правило глупым, также неспособен на действие «всерьёз», так как что бы он ни учудил — это всегда какая-то бессмыслица, не ведущая к желаемым результатам.

Чтобы так не было, нужно быть человеком умным, но умные люди почему-то не торопятся действовать. Почему?

Да потому, что чем человек умнее, тем более он деструктивен!

А если же ясный ум в этом человеке сочетается с «тонкой душевной организацией», то он просто не может пройти мимо того факта (а это действительно факт, если у вас ещё хоть немного шевелится мозг!), что мир принципиально несовершенен. Да, несовершенен! И да, принципиально!

Отсюда следует очень простой и безукоризненный (то есть, я на вышеизложенных основаниях оставляю за собой право его таковым считать) вывод: человек мыслящий не является человеком деятельным лишь потому, что опасается результата своих гипотетических действий, поскольку этим результатом при суммировании усилий стала бы кардинальная перемена миропорядка, что его почему-то пугает. Почему?

Потому что он находится в плену предрассудков! С самого детства родители и система образования оплетают его паутиной ложных представлений (в конце концов, ебучую «Матрицу» все смотрели!). Все мы уже годам к пяти попадаем в кабалу чувства долга. Но надо быть последним кретином, чтобы не понимать, что тем, по отношению к кому оно, чувство долга, нам именно что внушается, мы ничего не должны!

Мы никому ничего не должны! Если нам хочется творить «добро» (само словосочетание «творить добро» удивительно смахивает на «делать дела», употребляемое заядлыми собачниками в качестве перефраза физиологических отправлений их питомцев), то это НАМ ХОЧЕТСЯ творить его! А если не хочется, то это вовсе не значит, что мы в чём-то глобально не правы. Мы правы всегда, потому что любой из нас — Бог. Мы вне времени и вне пространства. И пусть в оковах этой хуеты прозябает бездарность, если большее недоступно её, бездарности, пониманию!

Бояться самих себя просто глупо. Скажу больше, бояться вообще не надо, потому что нечего; потому что фикцией является всё! Кто бездарен и глуп, того не существует! Это больше, чем правда. Так оно и есть на самом деле. И так было ещё до сотворения мира.

Существование во времени — удел человека средних способностей. И вообще, тот, кто существует по времени, не существует…

Собственно, грамотные астрономы, допущенные, то есть засвидетельствовавшие перед стадом учёных баранов-функционеров свою компетентность в некогда избранной ими профессии, то есть допущенные к планированию маршрутов межпланетных станций, а то и вовсе пилотируемых «вживую» космических кораблей, не дадут мне соврать и без сомнения подтвердят мою смелую догадку, что, скажем, лететь к Марсу разумней тогда, когда расстояние между ним и Землёй является минимальным, то есть когда Марс находится в перигее (перигей — это, на всякий случай, понятие обратное апогею, то бишь ближайшая точка к Земле (Гее) на его (Марса) орбите).

Подтвердят они также и то, что для того, чтобы оказаться в нужном месте (в данном случае, на Марсе) в нужное время (здесь пока произвольно) вылетать следует несколько заранее, поскольку пока что мы всё-таки существуем во времени (то есть не существуем, согласно главе девятой), ориентируясь таким образом на ту «точку» вакуума, в которой, если, конечно, расчёты верны, планета Марс окажется одновременно с нашим кораблём. Эта самая «точка пустоты», как я позволяю себе её определять, и есть наша цель, коль скоро мы полагаем, что в назначенный час на её месте окажется Марс. (Однако сейчас его там со всей очевидностью нет!)

Что позволяет нам это предполагать, да ещё и с такой завидной уверенностью? Якобы сумма человеческих «знаний» в области астрономии, физики, математики и прочего.

Но на чём основаны эти «знания»? Как и всё в этом «мире», в их основе лежит перенос значений более ранних экспериментов и опытов (чаще всего на бытовом материале), приведших к тем или иным Умозаключениям того или иного Человека. (Кстати сказать, Человека Талантливого, к которому остальные члены общества никогда не имели, не имеют и не будут иметь никакого отношения, равно как и к полётам на Марс!)

О том, что такое электричество, и какая это страшная сила, современный человек узнаёт не в школе, и сколько удивительных историй не расскажут о нём педагоги, ничто не заменит ему того бесценного опыта, который он получает при попытке сунуть свои детские пальцы в розетку. И так во всём! Вся наука и техника зиждется на принятых в детстве аксиомах, что, скажем, огонь жжётся, а вода льётся…

И ни один учёный не может поручиться за то, что появление Марса в расчётной «точке пустоты» в действительности является следствием точности его расчётов, подобно тому, как ни один медик (разумеется, в застольных беседах, а не на научных встречах) не станет настаивать на том, что зачатие человеческих детёнышей и впрямь является исключительно следствием соединения сперматозоида и яйцеклетки. И вообще, всё, что нам «достоверно» известно, известно нам лишь на том основании, что известно нам ещё далеко не всё.

Тем не менее, Марс в последнее время всё-таки оказывается там, где мы его ждём, и нет на свете детей, появившихся без творческого участия сперматозоида в судьбе яйцеклетки (сноска: хотя чья судьбы (сперматозоида или яйцеклетки) «основная», а чья «вспомогательная» — тема для отдельной книги). Так почему же всё-таки иногда происходит то, чего мы и впрямь ожидаем, тем самым, по нашему самонадеянному мнению, подтверждая наши прогнозы?

Это зависит только от того, кто ждёт и как он это делает. Больше ни от чего. Это так. Иначе бы люди, находящиеся по мнению большинства (то есть инертной человеческой массы) во всеоружии «знаний», всегда бы одерживали победу. Однако из истории нам известно, что это далеко не всегда так. Следовательно, говорить о чём-либо кроме исключений здесь не приходится. Да и разговор об исключениях тоже выглядел бы по меньшей мере странно, поскольку правила по-прежнему, как и тысячи лет назад, не определены.

Вспомним хотя бы Жанну д'Арк, военный гений которой не имел ничего общего с умениями и навыками, каковыми в совершенстве владели французские военачальники того времени, положение коих, как и всей Франции, в тот период было весьма плачевным.

Скажу больше, как только у д'Арк стало появляться то, что она сама позволила себе считать военным опытом, тем самым совершая роковую ошибку, немедленно начались поражения. Почему так произошло? Потому что «то», что стало у неё появляться, было не ЕЁ «опытом»; потому что она стала смотреть на себя глазами не Бога, как вначале, а глазами своих «товарищей» по штабу. Отсюда вывод: Единица не должна идти на поводу своих комплексов неполноценности перед мнением большинства, поскольку «меньшее» — это «большее», как мы знаем из пятой главы. Оттого и меньше его, что хорошего понемножку и что мал золотник, да дорог!