Чтение онлайн

Девушка-женщина легко рассмеялась, и он подумал, что она, наверное, учится вокалу.

– Что вы! – отвергла предположение. – Я давно уже отучилась. Сейчас стажируюсь на директора музыкального училища нашего небольшого городка - Иван Ильич с трудом вспомнил названный ею город, расположенный где-то далеко на юге области – с деревянными домами, спрятанными от жары в густых садах. У нас с сыном тоже маленький домик и маленькая Лялька, почти как Сударь, только пушистая и беленькая. Ой! – всполошилась вдруг. – Опаздываю! Сегодня последний экзамен, завтра уезжаю. Прощай, Сударь-Сударик! – она опустилась перед ним на корточки, а он встал на задние лапки, и они, соединившись передними, расцеловались. – Здоровья вам и большого счастья, - и поспешила к зданию консерватории, с трудом справляясь с отдуваемой ветром парусной папкой.

А они, застыв на месте, провожали её грустными взглядами. Будто почувствовав, она обернулась перед самым входом, помахала свободной рукой и исчезла. Но они ещё некоторое время стояли, надеясь, что выйдет, вернётся. Потом оба тяжело вздохнули, и большой сказал маленькому:

– Пошли, что ли, вкалывать?

Они, конечно, опоздали. Когда пришли, вся дисциплинированная шарашкина банда была в сборе. Кроме Божия. Его, оказывается, уже вызвали к ректору, и все знали зачем. Викентий Алексеевич, посмотрев на опоздавшего, осуждающе покачал головой.

– Тебе повезло, а то мог бы опоздать и к своим крестинам, - прозрачно намекнул на ожидаемую рокировку шарашечной власти. – Готовься, скоро и за тобой придут, - сказал так, будто прийти должны из всеми любимых органов.

Но оттуда никто не появился, а пришёл Божий, почему-то весёлый, размахивая узенькой бумаженцией.

– Слушайте все! – громко призвал глашатай к вниманию. – Зачитываю фирман наиучёнейшего правителя нашей богом отринутой обители.

И зачитал:

– В связи с реорганизацией НИИ Электроники экспериментальное конструкторское бюро ликвидируется. Трудоустройство сотрудников ЭКБ будет осуществляться кадровой комиссией в индивидуальном порядке по результатам собеседования. Подпись: всеми нами многоуважаемый ректор.

Нежданная весть словно громом поразила присутствующих. Они замерли, не в силах переварить известие сразу, и только Божий тихо смеялся. Опомнившись, все повернулись к Ивану Ильичу. Он не смеялся, уставясь пустым взглядом в столешницу. Лицо несостоявшегося шефа побледнело, а глаза застилала серая пелена. Левый висок рвала вздувшаяся вена. Дарька, не подсказавший несчастья, спокойно спал в углу, свернувшись калачиком. Наглядевшись на неудачливого претендента, все разом повернулись к сороке. Та, бордовее своего стильного платья, сорвалась с места у разделительной перегородки и опрометью выбежала из комнаты.

– Да-а… - протянул раздумчиво Викентий Алексеевич, - реорганизовали… хотели, как лучше, а получилось… А что здесь-то будет, не знаешь? – спросил у весёлого Божия.

Тот перестал веселиться.

– Здание в целях экономии и финансового самообеспечения сдают в аренду какому-то ушлому предпринимателю, - ответил погрустневший Михаил Владимирович.

– Не врал, значит, родич, - непонятно сказал Шматко среди общего молчания.

– Ты о чём? – потребовал разъяснений Азарян. – Причём здесь твой родич?

– А притом, - радостно разъяснил Павел Андреевич, - что это он купил аренду.

Все снова застыли, новым громом поражённые.

– Как в дурном сне, - определил общее состояние Брызглов. – Не ведал, не гадал, что окажусь пророком в отношении магазина электронных игрушек. Что ж, - овладев собой, привычно пригладил волосы. – Бери тогда меня… ну, хотя бы менеджером по торговым сделкам.

– А меня – менеджером по продажам, - вклинился хитрый армянин.

– Мне ничего не остаётся, - не отстал от своей тонущей команды Божий, - как проситься в менеджеры по работе с кадрами.

– А ты? – поторопил Тимур Ивана Ильича с выбором спасательного круга. – На что претендуешь?

С усилием сладив с обескровленными губами, тот ответил:

– На менеджера по работе с метлой.

Азарян удовлетворённо хохотнул:

– Всех переплюнул!

Иван Ильич медленно, с усилием встал, стараясь сладить с головокружением, сказал, стесняясь слабости и того, что её неправильно поймут и осудят:

– Знаете, я, пожалуй, пойду.

Менеджеры с недоумением посмотрели на него.

– Что-то неймётся, - попытался за жалкой улыбкой скрыть болезненное состояние. – Простудился, наверное, вчера на озере.

– Или перегрелся, - добавил здоровяк Брызглов, не знающий никаких болячек. – Топай, конечно, и без тебя тебя женят. Что сказать-то, если позовут на ковёр?

– Скажите, что сегодня не принимаю, - плоско пошутил переохлаждённо-перегретый, осторожно выбираясь из-за стола.

– Иван Ильич, - посочувствовал Азарян, - не бери близко в голову, не переживай сильно-то, - он догадался, что в болезни есть и доля сегодняшнего раздрая. – Вспомни, какие самые первые слова учились писать наши безграмотные революционные предки: мы – не ра-бы, ра-бы - не мы!

Иван Ильич не помнил. Он уже ничего не помнил. Тихо позвал:

– Дарька! – и вышел, стараясь не пошатнуться и не упасть.

Не помнил, как добрался до дома, и ни разу не вспомнил о малыше. Немножко прояснилось в отяжелённой голове только тогда, когда взобрался на площадку своего этажа и там в изнеможении присел на ступеньку, прислонившись горячим виском к прохладной решётке перил и ощутив под рукой голову преданного друга.

В сознание пришёл разом, как будто спал, и кто-то разбудил толчком. Сначала так и подумал. Слышался громкий наставительный голос любимой жены, отчитывающей, вероятно, нерадивую дочь, а он заснул на любимом диване после работы и ужина в их старой просторной квартире. Уснул, и приснилась уютная малогабаритная хрущёвка, Дарька, реорганизация и Валерия. Ничего этого не было, а всё приснилось. Чтобы убедиться в этом, Иван Ильич чуть приоткрыл тяжеленные веки и с радостью обнаружил, что было! Было и есть! Он узнал свой потолок с двумя извилистыми трещинами и матовый плафон, который приделал вместо люстры, чтобы не задевать головой. Но зачем здесь Элеонора? Не это ли сон? Нет, явственно слышалась её напористая речь.

– Вы, собственно, по какому случаю пришли к Ивану? Давно знакомы?

– Давно, - обрадовала её неизвестная женщина. – Порой мне кажется, что всю жизнь! – сказала уверенно-спокойным голосом Веры Васильевны.

«На тебе!» - удивился Иван Ильич. – «И она здесь! Зачем?»

– Ин-те-рес-но, - с неприкрытым сарказмом протянула Элеонора. – Он мне ничего о вас не говорил.

Старая аллейная знакомая негромко рассмеялась

– Наверное, не счёл нужным, - слегка цапнула за мягкое место.