Чтение онлайн

Не жалко было той добавки сверх основной оплаты за калым, и поэтому Виталий извлек заначку, намереваясь вручить его бабуле в руки.

Однако, красивого жеста не получилось - ведуньи покачала головой и указала на тумбу в прихожей.

– В руки не нужно. Клади деньги туда. Пусть там полежать.

Виталий послушно положил мятые купюры на скатерку, вышитую вручную.

***

Они были уже на крылечке, когда Виталий поинтересовался:

– А когда волшебство начнет действовать?

При слове волшебство баба Вера улыбнулась, но продолжила вполне серьезно:

– Нет таких лекарств, которые действовали бы мгновенно. А порчу, которая лежит на твоем роду можно сравнить с раком, который очень глубоко въелся в плоть больного. Эффект будет постепенным. Более того, как и в случае с болезнью, перед видимым улучшением сначала может стать даже хуже, чем было. Но затем постепенно, этап за этапом, к тебе должно будет вернуться всё то, что отписались у вашей семьи годами.

***

Когда Виталий зашагал по улице на душе его было светло и радостно, но чем дальше он становился от дома варежки, тем сильнее его начали одолевать сомнения в ясности своего рассудка.

Уж не загипнотизировала ли его колдунья?

Как мог он, практичный материалист, поверить в этот бред, раз с такой легкостью охотно расстался со своим неучтенным приработком?

Возможно, он и впрямь был не в себе, под гипнозом, или мощнейшим внушением, но теперь-то что уж. Требовать же у старухи назад свои деньги было выше его достоинства. К тому же Виталий, хоть убей, не смог бы сейчас отыскать дорогу к затерявшемуся в прогулках домику.

Утешало лишь то, что супруга о этих деньгах ничегошеньки не знала, а значит корить его, по крайней мере за этот нелепый поступок не будет.

Глава 2

Как и предупреждала баба Вера, сначала стало хуже. Значительно хуже.

Но Виталий даже представить себе не мог на сколько.

Началом, если так можно выразиться, конца стало признание супруги в том, что сегодняшней ночью она ему изменила. Правда стоит добавить, что было это во сне а не наяву, но задуматься над ситуацией уже заставляло. Говорят, что люди не могут контролировать свои сны, что всё это работа подсознания. Пусть так. Однако, это означает то, что у супруги уже на подсознательном уровне имеется желание переспать с другим мужчиной. Ещё супруга сказала, что местом и временем события эти были помещены в далёкую молодость - в то время, когда она ещё и видом не видывала, а слухом не слыхивала о существовании своего будущего мужа. Думаете это хорошее оправдание? На взгляд Виталия всё было не так то просто как на первый взгляд казалось. Подсознание намеренно стирало его существование из создаваемой реальности намекая на то, что где-то существует время и место где есть желанные мужчины в отличии от надоевшего супруга. Вывод же здесь мог быть лишь один - тебя не любят и не хотят, предпочитая другим мужчинам.

***

Очередной скандальчик устроенный, подумать только, из-за мнимого телефонного звонка из Канады. А если быть абсолютно точным, то аж целых двух!

Это настолько выбило Виталия из равновесия, что он не мог думать ни о чем кроме этой глупости весь следующий день. Где он, а где Канада. Да за каким хреном он вообще нужен канадцам? Что в нём такого ценного, чтобы звонить ему с другого конца земного шара?

Самое странное то, что Виталий и сам не мог припомнить откуда же взялись эти два звонка из Канады? И из Канады ли?

Со слов супруги, не поленившейся нырнуть в интернет, код мог принадлежать лишь Канаде.

Спустя несколько мучительных часов воспоминаний рутинной жизненной чехарды он вспомнил о регистрации в интернете.

Едва Виталий отправил сообщение о согласии как тут же раздался телефонный звонок. Сняв трубку он услышал гудки, а на телефон упало смс сообщение с номером кода.

Второй дозвон появился случайно, из-за того, что он нажал на клавишу на экране: Если вам не пришёл код жмите сюда.

Конечно же, это объяснение совершенно не устроило супругу, что вывело Виталия из себя.

Да, он втихаря тратил деньги на свои не хитрые увлечения, используя деньги, которые калымил, стараясь наносить минимальный вред семейному бюджету, который и без того был весьма ограниченным.

Да, он испытывал из-за этого чувство вины. Но это была одновременно и некая компенсация за то, чего его лишили: а лишили его обещанной любви, заменив её на суррогат, якобы, некой заботы о нём, как о зверьке, которого приручили и теперь вынуждены нести за него моральную ответственность, а так же нормального секса (те редкие половые сношения, которые теперь выпадали на его долю вовсе не являлись актами любви - это было, порой ощутимо брезгливое, абсолютно бесчувственное дозволение прикоснуться к комиссарскому телу).

Этот подпольный шопинг был весьма посредственной заменой, имитацией нормальной человеческой жизни в его понимании, но именно эти небольшие покупки позволяли ему чувствовать себя человеком, личностью, со своими, пусть и малопонятными для большинства, а тем более для супруги, интересами.

Ещё его просто убивало обвинение во вранье, когда он, якобы, взваливал на себя некие обязательства, говоря супруге, что сделает что-то, что она его просит, а затем ничего не выполнял.

Да твою ж ты мать!!!

Он просто соглашался с супругой для того чтобы ему хотя бы в данный момент времени не полоскали мозги.

Естественно, что расплачиваться ему за это приходилось чуть позже.

К примеру, та же самая супруга не делала того о чём он её просил неделями, а иногда и месяцами, совершенно не испытывая никакого морального дискомфорта по отношению к нему. А вот он должен был, прямо таки, страдать душевно и морально по поводу своих оплошностей!

Ну, прям, очень удобная жизненная позиция: снисхождение к поступкам или их отсутствию для собственной персоны, и лютая непримиримость для его жалкой личности!

Всё это, усугубленное нелепыми обвинениями о звонках из Канады настолько взбесило Виталия, что он уже готов был предложить супруге развод.

Как человек благородный в своих поступках и действиях, Виталий, конечно, оставил бы все имущество супруге, включая дом, который и так был записан на неё, и взяв самые необходимые вещи, а так же обязательства по непрошенные кредитам, уехал к маме, как к единственному человеку, которому он действительно был нужен, сколько бы он ни зарабатывал и какой бы объем домашней работы не выполнял.