Чтение онлайн

Его пальцы цеплялись за нее, повисшую на краешке бездны, чтобы вернуть ее назад, к жизни. А она, вместо того, чтобы схватиться за его руку, сует ему обломок фу. Зачем? И какой смысл заключается в том, что он стал обладателем и второго обломка, кроме того, что, очевидно, он и Джейк Мэрок каким-то таинственным образом связаны друг с другом?

Но он и так знал это уже давным-давно. С того момента, как нашел среди вещей покойной матери ее дневниковые записи, по которым можно было установить, что ему и Джейку Мэроку суждено быть смертельными врагами, какими были их матери.

Разве та женщина, которая, пытаясь завладеть сердцем отца Ничирена, избила Юмико до бесчувствия, а потом выжгла на ее теле раскаленной кочергой клеймо, которое она носила всю свою жизнь, как напоминание о ее варварской жестокости, не была матерью Джейка?

И на реке Сумчун тот момент истины материализовался в конкретные действия и принес свои плоды

Что означает фу, кроме того, что она - источник необъятной силы? Один обломок ее был у Джейка, другой - у Юмико. Откуда? Из общего источника? А может быть, мать Джейка украла его у Юмико, когда напала на нее? Но откуда у Юмико, у японки, могла взяться фу?

И еще. Чью власть представляет талисман? Источника, управляемого Джейком? Но тогда почему и у Ничирена тоже имеется обломок? Ведь его Источник находится на другом полюсе...

Все эти вопросы он поставил перед своим Источником, когда вернулся с Цуруги и рассказал ему, что там произошло.

– В твоих руках весточка из будущего, - сказал Источник.
– Такое объяснение тебя устраивает?

– Меня устраивает все что угодно, кроме того, на что два жадеитовых обломка, по-видимому, намекают.

– То есть?

– Я не хочу иметь ничего общего с Джейком Мэроком. Я подозреваю, что обломок фу, который я обнаружил, вовсе не принадлежал моей матери. Я подозреваю, что это ты его туда подложил. И это была твоя идея с самого начала, чтобы связать меня каким-то образом с Джейком Мэроком.

– Если бы это было так...

– Нет!
– почти крикнул он сквозь разделявшее их огромное пространство.
– Я не хочу слушать!

– У тебя нет выбора.
– Голос Источника был невозмутим.
– Во-первых, тот обломок фу принадлежал твоей матери. Во-вторых, ты связан дисциплиной. Не думаешь ли ты, что я намереваюсь увести тебя в сторону от дороги, указанной тебе твоей матерью? Это не так. Всякое действие имеет свой смысл внутри пьесы, в которой каждый играет свою роль.

– Это уже слишком!
– воскликнул тогда Ничирен, пытаясь отогнать от себя видение: Марианна, вся в крови, падает, перевертываясь на лету, в пропасть. У тебя нет права на роль бога в этой пьесе! Эта манипуляция - во имя каких бы целей она ни велась - не может сработать.

– Во имя всех нас, - сказал Источник, - тебе лучше помолиться тому воплощению Будды, которое тебе больше нравится, чтобы она сработала. Иначе разрушительный смерч снесет нас с лица земли.

– Откуда он придет?

– Да откуда бы ни пришел! Америка, Россия, Китай - все они будут в его власти. Весь мир.

– Какое отношение это имеет ко мне и к Джейку Мэроку?

– Когда вы встретитесь, ты все узнаешь.

– Мы встречались не раз, - заметил Ничирен.
– И только смерть была результатом этих встреч.

– Фу все изменит. Она свяжет вас нерушимыми узами. Она вольет в тебя новую жизнь. Не теряй веры.

Он хотел сказать. Как я могу потерять то, чего у меня нет? У меня нет веры в Будду и, значат, я не могу верить и тебе. Но он промолчал.

Мысли бились в его смятенном сознании, как рыбы на внезапно образовавшейся отмели Измученный, он принял дар Камисаки и слился с ней в объятии, потрясшем их обоих. Ногой, затянутой в таби, она захлопнула дверь и провела его вглубь "кроличьей норы", где было лежбище в виде футона.

Они рухнули на это не слишком мягкое ложе, предварительно смахнув на пол разложенные на нем учебники Она попыталась высвободиться, но Ничирен прижал ее к себе еще крепче.

– А чай?

– Не сейчас, - промычал он, зарываясь лицом в ее плечо.
– Не уходи

Камисака чувствовала обеспокоенность, испуг и восторг одновременно. Она протянула руку и погладила его по голове, как, бывало, мать гладила ее младших братьев. У нее сердце разрывалось при виде написанного на его лице отчаяния, но оно одновременно и пело, потому что Ничирен вернулся к ней. Значит она нужна ему. Есть много других мест где он мог бы укрыться, но он пришел именно сюда. К ней.

– Ничирен, любимый, - прошептала она, целуя его в висок и прижимая к себе

Что с ним произошло? Его мир был для нее полон тайн, о которых она не хотела ничего знать. Она, конечно, читала газеты и слыхала о наемном убийце по имени Ничирен, но никак не могла отождествить того персонажа теневого мира с этим человеком, которого любила всем сердцем.

Но теперь, видя его в таком состоянии, она почувствовала, что ей необходимо знать - знать все. Она захотела понять, что могло причинить ему такую боль. Она захотела узнать, что именно он совершил. И почему.

Она почувствовала, что, только поняв, что у него на сердце, она сможет удержать его и не позволить ему покинуть ее вновь. Прежде она не знала, да и знать не желала, ради чего он всегда покидал ее. Чтобы опять убить кого-нибудь? Какая разница, ради чего. Главное, чтобы он не покидал ее... Прежде это ее нежелание знать его тайны граничило с детским упрямством. Она закрывала глаза на темные стороны его личности, не понимая, что, смирившись с частичным знанием о нем, она тем самым обрекала себя и на частичное счастье.

Теперь же все изменилось. За последние шесть месяцев она повзрослела. Как-то совершенно незаметно для себя самой она стала женщиной. Она почувствовала свою ответственность за Ничирена. Поняла, что любовь не может долго оставаться частичной, что без полноты знания о любимом человеке любовь умрет. Значит, она должна добиться полноты в их взаимоотношениях. И, что самое интересное, у нее было ощущение, что это и для него будет лучше.

Но как начать?

Она знала, что нет на свете слов, сказав которые, она могла бы уменьшить его боль и заставить его заговорить. Поэтому не надо слов. Она опустилась на деревянный пол, по-прежнему прижимая его к себе. На ней было легкое полотняное кимоно. Хотя на улице она обычно носила европейское платье, дома предпочитала традиционное японское одеяние, чувствуя в нем себя более свободно.