Чтение онлайн

– Все, кто приходит сюда, - сказал он, - думают, что этот юнь линь просто огороженная частичка природы. За многие годы я заметил, что люди не любят, когда я пытаюсь объяснить им элементы техники парковой архитектуры. Он улыбнулся открытости задранного вверх детского личика.
– Все предпочитают верить в совершенство природы.
– Он взял Чжилиня за руку.
– Кроме тебя, конечно.
– Его брови вопросительно поднялись.
– Почему ты не веришь, а?

Чжилинь задумался. Он наблюдал за движениями карпов в прозрачной воде и завидовал их плавности и легкости: вот бы и людям так плыть по земле!

– Наверное, это потому, дяденька, - ответил он, используя уважительное обращение к старшему, - что я предпочитаю верить в совершенство человеческого ума.

Цзян подивился такому ответу, подумав, что мальчик рассуждает, как взрослый. Причем немногие взрослые среди его знакомых могли бы дать такой ответ.

– Боюсь, - сказал он после небольшой паузы, - что ты, братишка, скоро убедишься, что совершенство - дефицитный товар в этом мире.

Чжилинь протестующе поднял руку.

– Но ваш сад - это само совершенство, дяденька!

Цзян улыбнулся.

– Может быть, в твоих глазах.
– Он ласково стиснул руку мальчика.
– И мне это очень приятно слышать, поверь мне... Но не в моих. Я провел в нем больше времени, чем ты успел прожить на свете. Вероятно, поэтому у нас несколько разное представление о совершенстве.

– Разве вы не ощущаете счастье, бывая здесь?

Цзян опять улыбнулся.

– Счастье порой ощущаю, но удовлетворение - никогда. Между этими двумя состояниями большая разница.
– Он отпустил руку мальчика, поднял камешек и уронил его в пруд. Карп колыхнул плавниками, приняв камешек за пищу, но, когда подплыл и обнаружил обман, снова погрузился в ленивую дремоту.
– Со временем ты поймешь, что жизнь - это непрестанный поиск.

– Поиск совершенства?

– Для некоторых, пожалуй, да. Другие понимают, что совершенство - явление не от мира сего и поэтому недостижимо.

– Значит ли это, что следует прекратить попытки достичь его?

– Полагаю, что нет.
– Тут он предостерегающе поднял палец.
– Но есть люди - вроде меня - которые не хотят стремиться к совершенству.

– Почему?

– Потому что жизнь существует только в движении. Я порой думаю, что смерть - это единственное состояние, допускающее совершенство.

– А как же Будда?

– Я не Будда, - задумчиво ответил Цзян.
– Да и ты тоже, братишка.
– Он как-то сразу погрустнел, будто вспомнив о мраке ночи среди бела дня.
– Ты будешь совершать ошибки, идя по жизни. Все совершают. Но ты все равно иди дальше, учась на своих ошибках. Помни, что дурак не тот, кто совершает ошибки, а тот, кто повторяет их.

Солнце жгло их с высоты. До самого вечера никто из них не проронил больше ни слова, погрузившись в размышления о целях, ради которых этот юнь лши, был создан.

Но лето незаметно перешло в осень, и скоро школьные занятия стали поглощать практически все светлое время суток. А потом в семействе Чжилиня начались разговоры, что скоро они переедут на новое место жительства и, возможно, аж в самый Шанхай.

Когда мальчику удалось выкроить свободную минутку и он, пройдя по узкому переулочку, приблизился к заветной калитке, он обнаружил, что она заперта, очень странно, подумал он, и с бьющимся сердцем побежал вдоль забора, чтобы попытаться зайти с парадного подъезда.

Незнакомый человек открыл дверь на стук Чжилиня. На нем были одежды священника местного монастыря.

– Да?

– Извините, дяденька, - сказал Чжилинь, пытаясь проникнуть взглядом внутрь дома в обход его обширного брюха, - но я ищу хозяина этой виллы.

Священник улыбнулся.

– Ты его уже нашел.

Чжилинь удивленно взглянул на него.

– Как так? Я приходил сюда много раз. Я...

– Понятно. Тебе нужен ее прежний владелец.

– Прежний?

Священник кивнул.

– Он был отчаянным игроком, насколько я понимаю. И он проиграл эту виллу чуть ли не в фань тянь23. А потом вилла была приобретена монастырем.
– Он отступил от дверного проема с застенчивой улыбкой, странной на его полном лице.
– Но ты здесь по-прежнему желанный гость. Для пытливого ума в этом саду больше пищи, чем в школе.

Чжилинь был просто потрясен.

– А Цзян?
– грустно спросил он.
– Что с ним стало? Священник пожал плечами.

– Понятия не имею.
– Его круглое лицо снова осветилось улыбкой.
– Так давай зайдем внутрь? Здесь есть что...

*

Но Чжилинь уже мчался по пыльной улице. Какая-то собака увязалась за ним и с лаем гналась по пятам.

Несмотря на все свои старания, он так и не смог найти Цзяна. Может, это и к лучшему. Цзян был частью этого замечательного сада, и в памяти Чжилиня он так и остался среди своих ирисов и олеандров, под сенью бамбука и лимонного дерева. У него было худое лицо и высокий лоб философа, но под ногтями его навеки поселилась бурая земля, которую он возделывал с таким тщанием. Колени на его брюках были всегда грязны от влажной почвы.

Ребенком Чжилинь жалел, что не унес с собой чего-либо осязаемого, хотя бы камешка, вроде того, что Цзян однажды на его глазах уронил в пруд, - на память об этом удивительном месте. Когда он подрос, то перестал жалеть. То, что Цзян заложил в своем саду, должно остаться там, - вплоть до камешка. Чжилинь унес с собой из сады нечто более ценное, чем глупые реликвии детства: он унес мировоззрение.

Семена этого мировоззрения запали в его душу через попытки понять идею, заложенную Цзяном в его творении. Этот человек так мастерски использовал язык парковой архитектуры для передачи чего-то более важного, чем просто иллюзия. Вот этого-то большинство людей и не могло понять, и они разочаровывались, когда Цзян пытался раскрыть им секреты своего мастерства.