Чтение онлайн

Мы оба повалились на траву и принялись болтать.

— Еще раз поплаваем и вернемся к близнецам, — сказал он, лежа навзничь на откосе позади меня.

Оба мы пристально смотрели в небо, полное мерцающих и поблескивающих звезд, и на ущербную луну, которая то появлялась, то пряталась в облаках, окрашивая их края.

— Я надеюсь, мы сможем забраться обратно на крышу?

— Сможем, потому что должны.

Это был мой Кристофер Долл, вечный оптимист, растянувшийся позади меня, весь мокрый и блестящий со светлыми волосами, прилипшими ко лбу. Его нос был тот же, что и у отца, те же полные губы прекрасной формы, которые не надо было надувать, чтобы придать им чувственности; подбородок стал квадратным и строгим, а грудь начала расширяться… а над его сильными бедрами уже был начавший набухать холмик растущей мужественности. Было что-то в мужских хорошо очерченных бедрах, что привлекало меня. Я отвернула голову не в состоянии любоваться его красотой без чувства вины и стыда.

В ветвях деревьев у нас над головой гнездились птицы. Они издавали легкие чирикающие звуки, которые почему-то напоминали мне близнецов, наполняя сердце грустью, а глаза — слезами.

Светляки вспыхивали и тухли, оставляя за собой желтоватый след, по которому мы пытались определить мужскую или женскую букашку.

— Крис, вот эта — мужская она или женская?

— Я не знаю, — ответил он безразличным тоном. — Я думаю, что они зажигаются парами: женская остается на земле, подавая сигнал, а мужская летит по небу, ища ее.

— Ты имеешь в виду, что не уверен в этом, ты, всезнающий?

— Кэти, не цепляйся к словам. Конечно же, я не знаю всего. — Он повернул голову и встретился глазами со мной; мы оба почувствовали себя не в состоянии смотреть куда-либо еще.

Мягкие южные бризы легкими дуновениями играли моими волосами и сушили капли у меня на лице. Я чувствовала их легкие поцелуи, и мне хотелось плакать без причины, просто от того, что эта ночь была так хороша, а я находилась в возрасте высоких романтических стремлений. Ветер нашептывал мне в уши слова любви…слова, которые я так боялась от кого-нибудь услышать. Но ночь под деревьями по-прежнему была нежна, вода поблескивала в лунном свете и я вздохнула. Я почувствовала, что когда-то раньше уже была здесь, на этой траве у озера. О, какие странные мысли пробуждали у меня вспыхивающие звезды; но жужжание москитов и вскрик филина где-то вдалеке вернули меня в ночь, в которой мы были беглецами, спрятанными от мира, который не хотел нас.

— Крис, тебе почти семнадцать — это возраст отца, когда он впервые встретил маму.

— А тебе четырнадцать — это был ее возраст, — произнес он хрипло.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? Он колебался, обдумывая.

— Я не авторитет в этом вопросе. Я помню, когда я был в школе, мне стоило только встретить красивую девушку, как я влюблялся в нее. Затем мы разговаривали и, видя ее глупость, я к ней уже ничего не чувствовал. Но если бы ее красота дополнялась другими ценными качествами, я думаю, что я мог бы влюбиться с первого взгляда, хотя я читал, что такая любовь

— не более чем физическое влечение.

— Ты думаешь, что я тупица?

Он усмехнулся и протянул руку, чтобы дотронуться до моих волос.

— Черт побери, конечно, нет. И я надеюсь, что ты так не думаешь. Твоя беда, Кэти, в том, что у тебя слишком много способностей, и ты хочешь сделать все сразу, а это невозможно.

— Откуда ты знаешь, что я хотела бы быть и певицей, и актрисой?

Он тихо засмеялся.

— Глупышка, ведь ты же играешь 90 процентов времени и напеваешь про себя, когда довольна собой, к несчастью, это случается не так часто.

— А ты часто бываешь доволен.

— Нет.

Так мы и лежали, время от времени глядя на то, что привлекало наше внимание, вроде светляков, встречающихся в траве, шепчущихся листьев, плывущих облаков или игры лунного света на воде. Ночь была очаровательна, и она снова заставила меня думать о неисповедимых путях природы. Я не понимала множество этих путей, не понимала, почему ночью я мечтаю, как сейчас, не понимала, почему просыпаюсь, трепеща в тоске по исполнению чего-то, что я не могла достичь.

Я была рада, что Крис убедил меня пойти. Было замечательно лежать на траве, чувствовать свежесть и прохладу, чувствовать себя снова живым.

— Крис, — начала я осторожно, боясь испортить мягкую прелесть этой звездной ночи, — как ты думаешь, где наша мать?

Он, не отрываясь, смотрел на полярную звезду.

— Даже не представляю, — произнес он наконец.

— Разве у тебя нет никаких подозрений?

— Конечно, есть.

— И в чем они заключаются?

— Может быть, она больна?

— Она не больна, мама никогда не болеет.

— Может быть, она отправилась по делам своего отца?

— Тогда почему она не пришла к нам и не сказала, что уезжает и когда ее ждать?

— Я не знаю, — сказал он раздраженно, как будто я портила весь вечер. Разумеется, он мог знать не больше меня.

— Крис, ты любишь ее и доверяешь ей по-прежнему?

— Не задавай мне подобных вопросов! Она моя мать. Она — все, что у нас есть, и если ты думаешь, что я собираюсь говорить гадости про нее, лежа здесь, так я этого делать не буду! Где бы она ни была сейчас, она думает о нас, и она вернется. У нее, наверняка, очень сильные причины для отъезда и долгого отсутствия, на это ты можешь рассчитывать.

Я не могла сказать ему о своих мыслях, о том, что она могла бы найти время зайти к нам и рассказать о своих планах. Он понимал это так же хорошо, как и я.

Он говорил с хрипотой в голосе — это случалось только тогда, когда он чувствовал боль, но не физическую. Я хотела устранить вред, нанесенный моими вопросами.

— Крис, девушки моего возраста и парни твоего начинают ходить на свидания. Ты знаешь, как вести себя на свидании?

— Конечно, я видел кучу этого по телевизору.

— Но смотреть и делать — разные вещи.

— Но все-таки там есть основная идея, что говорить и делать. И кстати, ты еще слишком молода, чтобы ходить на свидания с парнями.

— А теперь позволь мне кое-что тебе сказать, мистер Большие Мозги. Девушка моего возраста фактически на год старше, чем парень твоего возраста.

— Ты сошла с ума.

— Сошла с ума? Я читала статью в журнале, написанную авторитетом в этом вопросе, доктором психологии, — сказала я, думая, что произвела на него впечатление. — Он пишет, что все девушки эмоционально созревают гораздо раньше, чем мальчики.