Чтение онлайн

— Прошу, мисс, — он распахнул перед ней двери, — мое отделение. Думаю, показать вам жемчужину своей коллекции, — глаза его смеялись. И в то же время смотрели серьезно, испытывали.

Согласится помочь или нет? Он так и не понял, что Гарри согласилась еще тогда, когда он подал ей первый, красно-желтый лист.

Как и тот, ее Сметвик, молодой не любил терять времени даром. Мало ли чем могло обернуться промедление для пациентов?

— Неизвестное проклятие, парализует только моторику, причем абсолютно: как основную, так и мелкую.

Пять коек на равном расстоянии друг от друга, застеленные белоснежными, хрустящими от крахмала простынями. Пациенты, лежащие на них, напоминали статуи: молчаливые, неподвижные, бледные.

— Физиология и анатомия, если исключить неподвижность, в порядке, процессы в норме, — Гиппократ взял с тумбочки одну из историй болезни. — Их перевели в отдельную палату, так как Главный опасается распространения болезни, — по презрительному фырканью становилось понятно, что Сметвик думает об этом распоряжении Главного целителя и вообще о его умственных способностях. Гарри припомнила, вроде бы, Гиппократу не нравился предшественник того Главного, что лечил уже ее. — Питание внутривенное, массаж с помощью заклинаний, чтобы не допустить появления жидкостей и ослабления мышц.

Гарри узнала пациентов: те громилы, что приставали к ней в самом начале в Лютном. Судя по взглядам, они ее тоже узнали. Женщина мило улыбнулась им, те побледнели, хотя, кажется, куда уж больше.

— Контрзаклинания не знает даже наш ведущий специалист по Темным искусствам, — закончил краткий доклад Сметвик и пытливо взглянул на женщину.

— Хм, я думала, вы — глава отделения проклятий, — полувопросительно произнесла Гарри.

— На следующий год стану им, — кивнул целитель. — Мой Наставник уходит на пенсию и не желает видеть никого, живее своих маргариток и анютиных глазок.

— О, понимаю, цветы прекрасны, — кивнула женщина, перебрасывая в другую руку букет осенних листьев.

— Так вы… проконсультируете? — осторожно осведомился Гиппократ. Мышцы напряжены, он готов в любой момент сорваться в атаке, пальцы нервно подрагивают. О, он не хочет ее убить, но вот парализовать, остановить и заставить вылечить — за милую душу.

— Что мне за это будет?

Подобной наглости бывший слизеринец не ожидал. Впрочем, слизеринцы бывшими не бывают — Сметвик быстро взял себя в руки.

— Разве Ричард не внес предоплату?

— Мы с ним договаривались о консультации, о беседе, насколько вы помните, — пожала плечами Гарри. — Хоть сейчас я могу рассказать вам о проклятии, истории его возникновения, ситуациях, в которых стоит применять.

— Но не о том, как его снять, — понимающе хмыкнул Сметвик. Скрестил руки на груди и как будто отстранился, стал холоднее. Заледенел. Если до этого он относился к женщине по-дружески, то сейчас демонстрировал собранность и почти презрение знаменитого целителя к мелочной торгашке.

Гарри повела плечами. Неуютно, но она и не такое переживала, чтобы отступать сейчас. Перед ней — не ее Сметвик. Значит, пора показать, насколько опасны слизеринцы, раскиданные по другим факультетам.

— Так чего же вы хотите? — почти выплюнул мужчина.

— Одно желание, в пределах допустимого, — склонила голову набок она. — Никакого криминала или чего-то в этом роде. Просто я попрошу вылечить, вы сделаете.

Теперь Сметвик выглядел… озадаченным. Не этого ожидал. Гарри снова разрушила только-только выстроенные им представления. Она могла потребовать чего угодно, вплоть до дорогостоящих ингредиентов или бесплатных услуг на ближайшие лет пять, как предпочитали делать это остальные, те, кому не посчастливилось загнать Сметвика в ловушку. Надо сказать, таких можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Хорошо, — решительно кивнул он, все еще недоступно холодный.

Не отрывая взгляда от собеседника, Гарри махнула рукой. Вспыхнули заклинания, демонстрируя возвращение показателей пациентов в норму. Сметвик захлопал глазами, он не верил себе. Бросил несколько различных Диагностирующих, но все они показывали одно и то же: пациент жив, и не просто жив, но еще и активен. Вернулась мышечная и кожная подвижность, даже отеки спали.

— Не стоит меня провожать, — Гарри направилась к выходу. — Приятно было пообщаться с вами, целитель Сметвик.

И, прежде, чем он успел сказать хоть слово, вышла из палаты.

5

Посмотри на меня….

Всегда….

Гарри резко раскрыла глаза. Ни испуганных криков, ни движений — ничего из того, чем славились ее кошмары в Хогвартсе, не принесла она во взрослую жизнь. Во время страшных снов всегда лежала неподвижно и терпеливо дожидалась конца, лишь поутру ее била легкая дрожь, да по спине катился градом холодный пот.

Ночная темень еще заполняла квартиру, до рассвета было далеко. Темные стены, темные окна, сквозь ставни которых слегка пробивался лунный, мерцающий свет. Единственным ярким пятном был букет кленовых листьев, стоявший на столе в банке, сделанной из каких-то стеклянных осколков. Волшебница не слишком вдавалась в подробности, ей хотелось привнести в мрачные стены своего временного жилища аромат настоящей осени.

Здесь, в старой квартире, еще диккенсовских времен, сохранившей мрачное очарование романов писателя, со скрипящими половицами, шершавыми, чуть влажными стенами, на которых то и дело норовила проявиться сизая плесень, с тяжелыми ставнями и ржавыми, тусклыми кранами, с душевой кабинкой в оранжевых потеках, скрипящей узкой кроватью, потемневшей от времени плиткой и холодильным шкафом, полуголая, полуголодная, без имени, без прошлого, Гарри ощущала себя по-настоящему счастливой и свободной.

Единственно возможная полная свобода для человека — это смерть. Только сейчас Гарри поняла смысл данного высказывания. Она и умерла, стала привидением, даром, что не бесплотным. У нее за плечами не было никого, не было имени, фамилии и родственников, не было одежды и обуви, документов и палочки. И собственное прошлое существовало только в воспоминаниях. Могло не быть будущего. Лишь дар магии и личный опыт остались с нею.

И тем не менее, она была свободной. Настолько, что чувствовала невидимые крылья за спиной, ощущала себя легче перышка, легче воздуха.