Чтение онлайн

У крэгов в ходу был язык "базаар". Он использовался для повседневного общения внутри клана и при контакте с чужаками. Наряду с общим языком существовали так называемые подъязыки: женский и мужской жаргоны. Мужской язык - это язык воина, непонятный для непосвященных - детей и женщин. И соответственно, женский язык был непонятен мужчине-крэгу. Впрочем, мужчина-крэг вовсе и не желал его знать. Это было ниже его достоинства и считалось "западло".

Каторжнику, переселенному в тело крэга, волей неволей приходилось овладевать базааром, если он хотел добиться взаимопонимания со своим внутренним крэгом. В противном случае это приводит к ненужным осложнениям и прочим конфликтам. Крэг может вас не понять, обидеться, что вы не выказываете ему должного уважения, и заблокировать ходовую часть. Так что вы с места не сдвинетесь.

Умный крэг, если бы пожелал, мог выучить язык "драйвера". Но умных крэгов пока не встречалось. Кё была исключением. Она делала успехи в изучении УНИФа, но при общении Кё и Хорнунг пользовались своеобразным "линго", жаргонной смесью из имеющихся в их распоряжении языков. Это было демократично и практично. Поэтому они отлично понимали друг друга. В смысле лингвистическом, разумеется. Насколько мужчина может понять женщину, гуманоид - негуманоида, насколько один мир может понять другой мир.

Кё наконец нашла подходящее место, достаточно укромное, по ее мнению, и стала выкапывать ямку. Влажный песок далеко отлетал от ее задних лап. "Ты поспи пока, - советовала Кё, опуская дрожащий яйцеклад на дно приготовленной лунки, - это дело долгое". Хорнунг, конечно, не уснул, но впал в некое тревожное оцепенение. Вдруг из дремоты его вывела резкая боль где-то в брюшной полости. Казалось, будто некто, сидящий внутри Хорнунга, решил выйти погулять, причем выбрал для этой цели не самый широкий проход. И вот он отчаянно ломится наружу. С раскрытым зонтиком.

Кё тужилась и плакала от боли. Из глаз ее катились крупные слезы, смешиваясь с влагой небес. Хорнунг, как мог, помогал ей. "Теперь-то я доподлинно знаю, - думал он, корчась от боли, - что такое родовые муки". И не только яйцо распирало его, но и гордость.

Наконец яйцо вышло из яйцеклада и упало в лунку. Оно было размером с небольшую дыню. Хорнунг попытался обтереть крапчатую скорлупу от крови, но Кё не позволила ему даже прикоснуться к яйцу. Самка крэга стала вдруг ревнивой и агрессивной. Хорнунг отступил и удалился как бы в другую комнату их совместного пространства.

Очнулся он утром, когда уже совсем рассвело. Дождь почти прекратился. Молочный туман, перенасыщенный влагой, как одеялом, укутал дремлющее море. Хорнунг поднялся и пополз к лагерю. Он не стал будить измучившуюся за ночь Кё и расспрашивать о яйце. Надо полагать, самка запомнила место кладки. В этом ей поможет инстинкт матери.

3

Администрация лагеря не возражала против того, чтобы Хорнунг пожил какое-то время вне зоны, охраняя свое яйцо. Начальство понимало: прирученный раб лучше дикого. Вылупившийся из яйца детеныш крэга быстро подрастет и вольется в ряды рабочих. С малолетства воспитанный в лагере, не зная, что такое свобода, он не станет бунтовать и мечтать о побеге. Более того, ничего роднее лагеря для него не будет.

Разрешившийся от бремени крэг был предоставлен самому себе. К нему не приставили погонялу, зная привязанность этих огромных черепах к своему потомству. Проживая на пляже, Хорнунг перешел на морскую диету. Он нырял в море и там выискивал себе пропитание, собирал на дне моллюски - одно из лакомств крэга. Далеко не заплывал, время от времени выныривал и поглядывал на берег. Теперь он точно знал место, где было закопано яйцо. И, если к запретному месту слишком близко подбирался хищник, выскакивал на берег, отгонял врага. Иногда это были клакерсы, род местных чаек, иногда - горбоносые ящерицы, но чаще донимали крабы-пираты. За ними нужен был глаз да глаз.

Для крэга вода такая же родная стихия, как и суша. Ибо детство крэга проходит в море. Там он растет, нагуливает вес. Крэг никуда не уплывает, считает место своего появления на свет родным. Став относительно взрослым, крэг выползает на берег, где вылупился из яйца. Тут-то его и отлавливают крэгеры - охотники на крэгов - и отправляют в лагерь.

Раньше крэги селились на открытых пространствах. Теперь большинство укрывается в пещерах и гротах, в которые можно попасть только из-под воды. Но и в пещерах никто себя не чувствует в безопасности. Крэгов выкуривают из укрытий с помощью газа. Отлавливают их также и в море с помощью сетей и тралов.

Чем дольше Хорнунг существовал под одним панцирем с Кё, тем большим чувством привязанности он к ней проникался. Вероятно, это и есть любовь. Но разве может человек полюбить черепаху?! Хорнунг постиг простую истину, что если хочешь понять другое существо надо побыть в его шкуре. Он же, волею случая, находится в ее шкуре буквально. Став не-человеком, он продолжал мыслить как человек, но чувства его изменились, недоступное ранее стало доступным. Хорнунг понял: все мы Божьи твари, все равны пред Ним, в каком бы мы обличье не выступали в жизни.

Его задушевные беседы с Кё становились все продолжительнее. Раньше Хорнунг даже не интересовался, кто живет рядом с ним так близко, как это только возможно представить. Он был занят собой, своими проблемами. Он полагал, что его несчастья самые несчастные в мире. А оказалось, что другие существа испытывают куда более жестокие страдания. Хорнунг - заключенный, пусть он несправедливо осужден, но ему предъявлены хоть какие-то обвинения. Кё - рабыня. Ее осудили на рабство просто по той причине, что она крэг, живое орудие. А она мыслит, чувствует, страдает.

Порой ее суждения были парадоксальными, но не более странными, чем суждения земной женщины. Она была по-своему умна, знала много старинных историй из жизни Древних крэгов. И неудивительно. Известно, что у примитивных народов именно женщины чаще всего были основными "носительницами" - то есть хранительницами - фольклора. Мужчине необходимо было хорошо разбираться в реальной жизни, какими бы суевериями он ни страдал; а женщине нужно было хорошо знать внутренний мир во всех смыслах этого слова: мир, порожденный воображением, мир сказочно-мифологических образов, а не примеры конкретных людей, почерпнутые из реальной действительности и непосредственно ей знакомые.