Чтение онлайн

Новая внешность, легенда, новая жизнь закономерно привели к тоске одиночества, какая не захлестывала его даже в родном Портсмуте. Тогда он таил надежду, что спасение придет со стороны и откуда ни возьмись появится смысл жить.

Сейчас вся надежда зачахла на корню.

До сегодняшнего утра Манчестер представлялся Чарли совсем не таким. Едва город разросся до второго крупнейшего в стране, весь шарм его старинной архитектуры закатали под плотный слой неона, рекламы и ЖК-экранов. Деньги есть деньги – какое теперь городу дело до старья? На каждом углу отныне мелькали картинки, в транспорте реклама вообще подстраивалась под список твоих покупок в телефоне. О Чарли они, впрочем, обломали зубы – автобус у станции Пикадилли не смог проникнуть в его выданную допотопную «раскладушку» и дважды прокрутил рекламу прокладок для сидящей впереди женщины.

Отель «La Maison du Court» первым попался на глаза, когда Чарли бродил по городу с рюкзаком за плечами. Уходящая в небо высотка встретила его мраморным фойе и аквариумами во всю стену, тут и там красовались свежие цветы в вазах, а за стойкой портье шумел искусственный водопад. Не гостиница – дворец. Заслуженные пять звезд, явление для Чарли откровенно непривычное. Благо проектная карточка позволяла пожить на широкую ногу – значит, ничто не мешало войти в новую жизнь с шиком.

На время обучения Чарли отрезали от остального мира. Сейчас он лежал в горячей ванне с пеной и проглядывал новостной канал. Для того, кому всю сознательную жизнь новости выдавал голосовой помощник по первому же запросу, занятие это казалось очень необычным, если не сказать старомодным. Как и бумажные газеты, и обычные, железные дверные ключи.

Придется переучиваться.

В момент, когда у Чарли забурлило в животе, дверь в номер резко распахнулась. Он уже было дернулся за полотенцем, но напрасно: тележка оказалась автоматическая. Меню предлагало на выбор фермерское мясо либо лабораторное, подешевле, выращенное из животных клеток. Решив себя побаловать, Чарли заказал самый дорогой телячий стейк.

Здорово, наверное, было бы разделить эту роскошь с кем-нибудь. Однако стул напротив безжалостно пустовал.

Чарли зашел на единственный доступный в телефоне сайт – «ReadWell». По счастью, обновлений в теме по шекспировским «Двум знатным родичам» не было.

Проглотив последний кусочек нежнейшего стейка, он нарисовал перед глазами старых друзей – Стелфокса и Трэвиса. Видели бы они его: сидит в люксе, который за ночь встал бы им в недельную зарплату, и уплетает дорогущее мясо!

Чарли молча поднял стакан минералки за товарищей.

Набив желудок, он отослал тележку обратно на кухню и подошел взглянуть на себя в зеркало ванной. И вид его удовлетворил. Хвала кожной пластике, теперь можно было не прикрывать щетиной рябой подбородок. Он скользнул пальцами от груди к животу – подтянутым, рельефным мышцам. Еще бы, после скинутых двадцати кило! Чарли по полной выкладывался в спортзале и на рукопашных спаррингах, учился стрельбе у бывших спецназовцев. Даже с вредной едой завязал. Все, чтобы привести Себя Нового в порядок.

Много ли еще, интересно, нейроносителей набрали? И согласился ли кто-нибудь, как он, на косметические процедуры? На месте кривых зубов теперь красовались новенькие белоснежные протезы, дважды ломанный на футболе нос выпрямили как по линейке. Татуировки на груди, руке и левой ягодице – ошибки молодости – свели лазером. Он потер пальцами друг о друга. До чего они стали гладкие после удаления отпечатков! Чарли ощущал себя совершенно новым человеком.

Каким и был.

Зевнув, он погасил свет и опять подошел упереться лбом в стекло. Затем прикрыл глаза и во второй раз отдал себя на волю воздушных потоков.

Спустя четверть часа подъема в горку Шинейд наконец-то достигла вершины холма близ Сандерленда.

Последний раз она была здесь лет двадцать назад с подругами Имани и Келли. Все триста миль от ее родного Бристоля они не давали пасть духом подруге, несущей на этот холм две урны красного дерева с прахом родителей. Сегодня у нее с собой был только букетик красных и белых гвоздик.

В Сандерленде ее родители осели на первое время после переезда из Ирландии, и было символично развеять их прах именно здесь, у этого северо-восточного города, после того как они погибли в мумбайском цунами, унесшем две тысячи жизней. По пальцам можно пересчитать людей, знающих правду о том утре на индийском побережье. Шинейд входила в их число. Из всех доверенных ей тайн эта оказалась самой мучительной.

Ветер лизнул ее щеки и поиграл нарощенными до плеч волосами. Прическу она попросила изменить в первую очередь – до того ей опротивела многолетняя короткая стрижка, которую так любил Дэниел. Прежние сухие мышиные волосы превратились в жгуче-каштановые, с мелированными прядками; Шинейд не могла поминутно не запускать в них пальцы. И волосы были только началом. Лазерная коррекция позволила забыть про очки, а боевые тренировки и пилатес придали телу тонус. Она легонько коснулась пальцами пересаженных ресниц и чуть-чуть потянула, проверяя их на прочность. Раньше так и стала бы выдергивать их с корнем по две-три за раз, пока слезы не польются ручьем. Теперь же это было ни к чему.

Видел бы ее сейчас Дэниел… хотя наверняка все равно к чему-нибудь придрался бы.

За время подготовки Шинейд обучилась не одной полезной технике – в том числе вспомнила, как правильно дышать. Больше она не хватала воздух судорожными рывками, а набирала воздух медленно, всей грудью и диафрагмой – и так же выдыхала. Полезный и простой способ вернуть себе хладнокровие и собраться с мыслями.

Шинейд уже приспособилась к тому, что мысли у нее либо о тренировках, либо о важности миссии – на другое не хватало времени. Ей впервые предоставили полную свободу… и толком непонятно было, как с ней поступить. Иди куда душе угодно, делай что хочешь – когда Шинейд в последний раз обладала такой роскошью?

Придется привыкать.

В том числе и к тому, что с Дэниелом все кончено. Она уже давно перестала видеть в нем родного человека, но простить годы манипуляций и давления было не так просто.

«Почему я все спускала ему с рук? – гадала она время от времени. – А если б проявила твердость, спасло бы это наш брак?»

Не спасло бы, ответил психиатр. Брак был обречен с самого начала. Ее потребность в любящей душе после гибели родителей наложилась на его тягу к принуждению и контролю, рождая взаимозависимость, а вовсе не духовную связь. И без Джоанны вряд ли что-то изменилось бы.