Чтение онлайн

Я зажег приготовленные кусочки коры, и пламя начало проворно лизать сухие палки, разгораясь все сильнее.

Полагаю, мало существует зрелищ, способных столь же сильно впечатлить современного человека, сколь ошеломляющим был эффект, производимый на дикарей разгорающимся костром. Наверное, левитация, телепортация и прочие фантастические фокусы не вызовут у нас подобного изумления, так как после изобретения шестого «айфона» с палкой для селфи человечество уже мало чем можно удивить.

Племя завороженно смотрело, как дрова превращаются в угли, а я тем временем подошел к дереву и попытался отломать пару палок с рогатинами на конце. Если с первой мне это удалось, то со второй возникли проблемы. В этом месте дерево уже не было таким сухим, и ветка не поддавалась. Я переглянулся с вождем и отошел на три метра назад, показав на дерево рукой. Он, на удивление, оказался сообразительным малым. Достав из-за пояса топор, вождь двумя сильными движениями перерубил ветку в том самом месте, где я безуспешно ломал ее минуту назад.

Я показал пальцем на топор и попросил:

– Дай-ка мне, пожалуйста.

Дикарь стоял не шелохнувшись.

Поняв, что слова бессильны, я выразительно ткнул пальцем в топор и протянул руку ладонью вверх. Вождь обиженно снял оружие с пояса и положил перед собой на землю, отступив назад.

Топор был кривой и несуразный: в расщепленное не до конца дерево был вставлен острый кремневый наконечник. Обух был замотан жилами или чем-то на них похожим, а рукоятка пропитана потом и кровью. Сразу видно, что оружие не болталось на поясе без дела. При всей кустарности исполнения, в руке этот топор лежал отменно. Я взял две палки и с помощью инструмента сделал клинышки на их концах, после чего вонзил получившиеся рогатины в землю по бокам от костра. Все-таки удивительно, каким острым может быть ломаный кремень. Топор я положил между собой и вождем и кивнул, говоря «спасибо».

Вождь, довольный, что избежал конфискации, молча, с достоинством взял его и заткнул обратно за пояс.

Прямую сухую ветку я заострил кремневым ножом, весьма кстати обнаруженным в кармане пуховика. Этим же ножом я разделил мясо на два довольно приличных куска и насадил их на шампур. После чего, отодвинув еще горевшие ветки чуть в сторону от рогатин, принялся за приготовление шашлыка.

Уже через пару минут послышался запах жареного, и я почувствовал, как сильно проголодался. Не желая съесть первобытного паразита, я заставил себя не предаваться спешке и прожарить мясо до состояния well-done 1. Когда еда была готова, я разломил шампур по почти прогоревшей середине и взял палку с нанизанным на нее куском жареного мяса, как большое эскимо. Второй кусок я аккуратно положил на большой плоский камень и показал на него вождю. Он стоял не двигаясь. Тогда я откусил от своего куска и принялся жевать. Мясо было жесткое, но вполне съедобное. Не хватало лишь соли. Интересно, что это был за зверь? Я повторно указал пальцем на шашлык и сказал:

– Цага.

Это был первый осмысленный диалог с туземцем. Вождь, услышав от меня знакомое слово, просиял, подошел к камню и схватил дымящийся кусок. Стоит признать, что в этот момент меня немало удивили железная выдержка этого мужчины и пиетет перед пришельцем. Вместо того, чтобы бросить пышущее жаром мясо и закричать, он спокойно, насколько позволяла ситуация, положил его обратно на камень и сжал руку в кулак. Я понял, что туземцы никогда не ели горячую пищу. Пришлось демонстративно показать, что эту еду берут за палку, затем несколько раз дуют, и только после этого можно откусывать.

Вождь, смешно брызгая слюнями, дул на мясо с такой силой, что кусок едва не слетел с шампура. Затем он немного откусил и старательно прожевал.

Как минимум, не выплюнул, – довольно покачал головой я, увидев, что дикарь проглотил мою стряпню. Дальнейшее меня весьма удивило. Вождь стал отщипывать кусочки жареного мяса, а воины по очереди подходили пробовать. Мясо получили все, кто был сегодня в поле, включая десятилетних мальчиков, но ни одна женщина не сделала даже попытки подойти к еде. Оставшийся кусок размером с кулак вождь съел сам. К окончанию этой дележки я тоже доел свою порцию и бросил палочку в угли. Обед завершился, и нужно было что-то делать дальше. Я не оставлял надежды найти цивилизацию, поэтому единственное, что пришло мне в голову, — пойти по течению реки в надежде выйти к большой воде или к другим, более развитым поселениям.

Несмотря на то, что температура воздуха была градусов пятнадцать и в костюме мне было не холодно, я накинул пуховик и двинулся вдоль ручья. За мной тут же увязались десяток крепких воинов, включая главаря. Молодняк остался на стоянке. Пробираясь по ходу русла сквозь кустарники, я вдруг понял, что до сих пор не знаю, как зовут вождя, и остановился.

Замерло и мое сопровождение. Я подошел к вождю и, ударив себя в грудь кулаком, сказал:

– Юра.

Туземец с интересом смотрел на меня.

– Юра, – повторил я, и вождь сделал робкую попытку скопировать звук. Получилось не очень. Дикари не выговаривали букву «р». К тому же, гласные у них были грубые, поэтому «ю» превратилось во что-то вроде «у», и «Юра» получилось как «Угха».

Я решил зайти с другой стороны.

– Гном, – ударил я себя снова в грудь.

– Гным, – неожиданно четко скопировал вождь.

Ну вот. И здесь, похоже, не отделаться от прозвища.

– Гном, – хлопнул я себя еще раз и показал на вождя. – Ты кто?

Вождь помедлил несколько секунд и внятно повторил:

– Тыкто.

Затем он повернулся к воинам и, стукнув себя в грудь, громко прокричал:

– Тыкто!

Судя по всему, я произвел крещение, оказавшись в роли Бога. Ну, хорошо, пусть будет Тыкто. Я еще раз запустил процедуру идентификации, указав на себя, на вождя и произнося наши имена. Тыкто послушно повторил. Ну, вот и познакомились.

Мы продолжали идти вдоль реки. В какой-то момент деревьев стало меньше, и отряд вышел на открытое пространство. Вдали я увидел бескрайнее море, крутые берега и ни одного признака цивилизации. Я вглядывался в береговую линию и неожиданно остановился, словно сраженный молнией. От увиденного колени мои подкосились, и я сел на землю. Сомнений быть не могло. Передо мной были Медведь-гора и «Шаляпинская» скала. Я находился в Крыму. И, судя по окружавшим меня людям во главе с Тыкто, задолго до появления там русских, татар и украинцев.

Глава 3

Вот уже полчаса я сидел и смотрел на Черное море, погрузившись в размышления. В том, что это не сон, сомнений уже не было. Не ясно почему, но я оказался в прошлом, в котором люди хотя и имели представление о языке и примитивных орудиях, но еще не видели огня. По крайней мере, такими были мои новые друзья. Я оглянулся назад — туземцы сидели на коленях и смотрели на меня с кристально чистым любопытством, словно непуганые сурикаты.

Надо было возвращаться. Путь сюда занял около трех часов – значит, мы прошли километров десять. До моря осталось, наверное, еще час-полтора ходьбы. А обратно идти часа четыре или пять, все-таки в гору. Хорошо бы поторопиться, чтобы успеть до темноты. Я поднялся и пошел в сторону лагеря.

На обратном пути было время подумать. Нужно понять, как жить дальше, и я напрягал свой аналитический мозг для выработки стратегии. Независимо от того, как я сюда попал, надолго ли и смогу ли перенестись обратно, надо было решать насущные вопросы и строить дальнейшие планы.