Чтение онлайн

– Ыката идти вместе с Кава, – перевел мне Тыкто.

Я кивнул и, развернувшись, пошел в нашу сторону. Скоро начнет темнеть, и надо было спешить. Дерзкие молодые люди и вождь нового племени пошли за нами, прихватив с собой двух девушек подросткового возраста.

– Цага, – тихо сказал мне Тыкто и заговорщически улыбнулся.

Глава 10

Мы быстро шагали по горам и уже вскоре миновали перевал. Спустившись, группа продолжала идти по равнинной местности, смотря на заходящее справа солнце. Иногородние туземцы то и дело поглядывали на наших бойцов, с интересом изучая палки–металки и рюкзаки за спиной. Заметив, что их вождю Ыкате непросто дается быстрый темп, и он немного прихрамывает, я остановил шествие и попросил Тыкто дать ему воды.

Он достал из рюкзака флягу и предложил коллеге.

– Вода, – сказал я, – пить.

Тыкто перевел, но Ыката стоял без движения, как восковой. Тогда Тыкто запрокинул голову и вылил себе в рот добрую треть, после чего снова протянул флягу вождю. Тот взял с большой опаской, но все же сделал несколько жадных глотков. Молодцам, которые, по-видимому, являлись детьми вождя, я воды не предложил. Эти Чук и Гек, как я их окрестил, были вполне здоровыми и сильными. Нечего баловать. Девушки тоже не выглядели уставшими.

Мы продолжили поход. Чук и Гек постоянно держались возле Ыкаты, почти касаясь его, а такое поведение характерно лишь для близких родственников. Любопытно, думал я, если это действительно сыновья вождя, то их семейный уклад отличается от нашего. У моего племени отец не знает своего ребенка; точнее, не отождествляет себя с ним. Женщины жили обособленно, и кому с кем быть – распределял вождь, часто в качестве награды после удачной охоты. Поэтому, если ты неудачник, — считай шанс оставить потомство невысоким. Вождь мог запретить подходить к какой-либо женщине, потому что считал ее своей. Строго говоря, отцом как минимум половины детей был сам Тыкто. У этих же, если допустить, что парни и вправду дети вождя, общество больше походило на семью. Наверное, это следующий шаг эволюции — обретение чего-то своего, родного... Впрочем, я не планировал социальных революций, поскольку меня не сильно волновало, кто с кем спит: лишь бы работало делегирование, осуществляемое мною через Тыкто. А оно, в условиях существующей субординации, работало отменно.

Интересно, что мне никто не предлагал жену. Еще более удивительно, что за четыре месяца нахождения здесь ни один из туземцев добровольно не дотронулся до меня и не взял что-либо из моей руки. Все происходило через землю: я положил – они взяли. И наоборот. Видимо, табу на прикосновение к Каве само собой подразумевало, что и местным женщинам меня касаться не следует. Ну и ладно. Положа руку на сердце, имеющийся в племени контингент меня все равно не привлекал.

В размышлениях о семейных ценностях я не заметил, как мы подошли к лагерю. Было уже совсем темно, и полыхающий костер заставил наших гостей остановиться.

– Скажи им: Кава велит не бояться, – попросил я Тыкто.

С осторожностью неопытного укротителя туземцы подкрались к нашей пещере и очагу. Чук и Гек, озираясь, держались отца. Девушки семенили следом, прижимаясь к земле. Вождь хотя и вел себя более достойно, но было видно, как тяжело ему это дается.

– Сидеть тут, – показал я на шкуры, расстеленные метрах в пяти от огня.

У очага было тепло, и туземцы сели на колени, поглядывая то на меня, то на потрескивающие ветки. Наша королева-мать, как я ее про себя называл, быстро забрала девушек и отвела в женский угол пещеры. Похоже, чужие женщины в племени не такая уж редкость. Остальные члены большой семьи стояли поодаль и с интересом смотрели на новых гостей. Они уже были предупреждены о встрече с соседним племенем, но все равно визит чужаков – событие незаурядное, и никто не спешил уходить в пещеру.

Я попросил принести мужчинам воды и бульон, а также жаренное на палке мясо. Все это женщины поставили перед нами, шустро накрыв стол. Показав пример и дав устные указания через Тыкто, я начал трапезу. Мужчины брали приготовленную еду осторожно, словно саперы, но в итоге съели все без остатка.

– Кава приносить огонь с солнца, – начал разговор я, и мой синхронист включился в беседу.

– Кава делать еда с огонь, – я показал ладонями на их пустые пиалы и тарелки.

– Кава давать цага. Не убивать. Не враг.

В нашем общении не было слова «друг». Выражения «не враг» было достаточно. Теперь, похоже, надо будет ввести этот термин в обиход.

Пришлый вождь неотрывно смотрел на меня, и было видно, что страх постепенно уступает место любопытству.

Решив, что для начала впечатлений уже достаточно, я отправился спать. Гости, естественно, не сомкнули глаз, смотря всю ночь на танцующие языки пламени. Моим воинам тоже пришлось сидеть рядом и сторожить их. Так, в безмолвном бдении, они и просидели до самого утра.

Едва рассвело, я устроил экскурсию, показывая быт образцово-показательного первобытного племени. Были продемонстрированы гончарный цех в виде Тома и двух женщин, которые сидели на земле по локоть в глине. Также дорогим гостям были показаны кроличья и свиная фермы. Высоких похвал заслужил волчий загон, где иностранная делегация с восхищением отметила мое умение общаться с дикими животными. После продолжительной экскурсии гостей ждал обед из двух видов супа, шашлыков из дичи и нежной зайчатины. Рыбу я давать не рискнул, так как не знал, есть ли у них ханан. А подсовывание запретной пищи могло выглядеть подло в глазах Тыкто.

После обеда мы пошли в лес и вытащили из силков несколько зайцев. Туземцы долго крутили в руках петли, выражая крайнее удивление нехитрым, но эффективным способом ловли.

Презентация уклада, как мне показалось, превзошла все возможные ожидания. Их вождь оказался очень любопытным. Пока я только размышлял, как правильно показать ту или иную вещицу, он уже протягивал к ней завидущие руки. За что вскоре и получил ожог пальцев, засунув их в большой горшок с кипящим супом.

Прошла еще одна ночь, когда гости уже позволили себе уснуть.

Наутро настала пора договариваться о товарных отношениях. Мое предложение, звучавшее как не обсуждаемое условие, было следующим:

– Вождь Ыката и Чук идут обратно, и затем Чук возвращается к нам вместе с двумя мужчинами. Четверо из племени Апачи (так я решил назвать их прайд, чтобы отличать в разговоре) начинают работать здесь. Каждые пару дней двое людей берут еду и несут в лагерь апачей, затем возвращаются. Еще через два дня другая пара так же относит еду к себе и приходит обратно.