Цитадели
Шрифт:
— Вот, примерно так, — кашлянул я, пытаясь спрятать самодовольство. Оглядев народ, перевел взгляд на Гнома: — Старшина, новобранцев гонять до седьмого пота.
— Разрешите выполнять? — почти всерьез спросил Гном.
— Можно бегом, — подыграл я другу.
Я остался, наблюдая, как Гном гоняет молодых. Девушки били из луков неплохо. Парни сносно работали клинками и топорами. Гораздо лучше, нежели я сам в первые дни пребывания в Застеколье. Наверное, помогали «ролевушки». Потом, когда молодежь отправили на обед, мы остались с Гномом.
— Переживаешь? — спросил я друга, чувствуя неловкость.
— Есть немного, — не стал кривить тот душой. — Но только чуть-чуть. Был бы кто другой, а не ты — переживал бы больше. А ты у нас птица особая…
— Каким местом? — заинтересовался я. — Клюв понравился? Или крыльями не так машу?
— Тебя Машка выбрала, — серьезно ответил Гном. — А она у нас с характером. Я за ней лет эдак… несколько, ходил, уговаривал замуж выйти. Ни в какую. А ты за месяц девчонку уболтал.
— Прости, я же не знал, — вежливо сказал я, не чувствуя угрызений совести.
— Да брось, — засмеялся Гном. — Я ведь тебе жизнью обязан. Будем считать, что из благородных побуждений уступил другу невесту. Тебе все равно, а мне легче. Идет?
— Надо Машу спросить, — дипломатично ответил я.
— А зачем? — заволновался Гном. — Она же не знает, что была моей невестой. Вдруг обидится. И вот еще. Если не знал… Ты первый, кто вернулся живым с острова Аггея. Ему оттуда никуда нельзя, но и к нему никто не заходит. Его даже утопленники и русалки боятся.
Вот это было уже интересно. Старый колдун не произвел на меня впечатления закоренелого злодея.
— И что теперь? Со мной что-то не в порядке?
— Не знаю. Подумай, а не можешь ли ты сам что-то эдакое вытворять? Тебя, если помнишь, через проход протащили, а не сам прошел.
— Зато когда сам прошел, то закинуло черт знает куда, — усмехнулся я.
— Это фигня, — решительно махнул рукой Гном. — В пределах разумного. Правда, на самый опасный островок занесло. А скажи-ка, не было ли еще чего-нибудь? Может, не именно с тобой, а с кем-то из твоих друзей-знакомых? Чего-то такого, чего быть не должно? Ты пообщался, там…
Ах, он Штирлиц хренов! Неужели что-то разнюхал насчет Машки? Нет уж, рассказывать не буду. Я человек суеверный. Пока живот заметен не будет, никаких новостей!
— Что-то случилось, — утвердительно-удовлетворенно отметил Гном. — Можешь не говорить. По лицу видно. Я вот всем расскажу, что ты теперь — Мастер. Иначе сами узнают.
— Мастер? — недопонял я.
— Мастер боя, — снисходительно, как маленькому, ответил Гном. — Это тот, кто распознает рисунок будущего боя. Вот, как ты у меня сегодня выиграл, не начиная схватки. Правда, провел не до конца. Если бы ты, как планировал, стукнул меня в локоть, то я бы его встретил. Гляди…
Гном показал мне налокотники.
— А зачем ты бой прекратил? — поинтересовался я и сам же ответил. — Из педагогических соображений? Чтобы молодежь уважала отца-командира?
— Не-а, — отозвался приятель. — Из более мудрых побуждений. Я не понял, а что ты дальше отколешь.
Мы облегченно засмеялись. Гном был доволен, что сделал мне приятное, имел теперь маленькую тайну, а я не стал говорить, что вовсе не собирался бить его в локоть…
Неделя, отпущенная Ярославом на подготовку, шла незаметно. Дни заняты тренировкой, вечера — совещаниями и инструктажами с Ярославом и Борисом. Ну ночи тоже были заняты…
Наконец воинство вышло в путь. Мои подчиненные, прошедшие «курс молодого бойца», бодро шлепали по тропе, не особо ворча из-за тяжелых рюкзаков. Даже девчонкам не сделали снисхождения. А что прикажете делать? Все понимали, что Белкина крепость (название прижилось быстро!) — форт новый и к комфортному проживанию неподготовленный. Ярослав обещал, что пришлет обоз с продовольствием, но точный срок не назвал. Сообщил только, что умереть не дадут, а пожить на подножном корму полезно — силу духа и силу воли укрепляет. Да уж… Еще как укрепляет! Помню.
Первый же ночлег выявил огрехи. Нет, палатки мы поставили правильно (большую для мальчиков, поменьше — для девочек). Ни одна ночью не свалилась. С разжиганием костра, готовкой обеда-ужина проблем не было. Но под утро нас разбудил нечеловеческий вой.
Когда все вскочили, обнаружилось, что атаки вервольфов или налёта гарпий не было. Орал Антон. Обычно он ругается так, как подобает порядочному «толкинутику»: «Элберет твою Гилтониель», «Бараддур тебе в Ородроим» и так далее. Филолог-первокурсник, услышав его речь, зажал бы уши и сбежал в лес. Хотя… настоящий филолог, наверное, сразу же взял бы ручку и лист бумаги, чтобы дополнить «Словарь русских непечатных выражений». Бедолаге Антохе выпало стоять в самое неприятное время — с четырех до шести утра. Разумеется, заснул… Не привык еще! Гном этого не оценил и, не поленившись, сходил к ближайшему ручейку, притащил ведро воды и вылил его на незадачливого часового…
Мне, как командиру, пришлось сделать старшине замечание — кто же будет лечить парня от нервного расстройства? Машка в крепость своего имени пока не пошла, занималась подготовкой будущей медсанчасти. Ну не водку же на него переводить? Переживет…
Во время пути ребята и девчата показали себя хорошо. Никто не пищал, не жаловался на сбитые ноги и тяжелые рюкзаки. Был, правда, неприятный эпизод. Артем, тёршийся поблизости от девчонок, отпустил какую-то шуточку, за что немедленно получил от Насти. И не пощечину, а приличный тычок…
Что это была за шуточка, я не узнал. Девчонки отмахнулись, мол, сами разберемся, а Артем, откашлявшись, только бубнил: «Ну че они, шуток не понимают?» Пришлось оставить дело без последствий, но инцидент я взял на заметку. «Не случилось бы чего…» — забеспокоился проснувшийся во мне педагог. Гном потом сказал, что двинула девушка очень профессионально, но — вполсилы. Не иначе — кикбоксер! Как минимум — кандидат в мастера спорта.
На второй день дорога преподнесла небольшой сюрприз. Вечером, когда ужин уже был съеден, а ложиться спать было рановато, нашим девочкам понадобилось сходить в кустики… Настя и Вика уходили куда подальше. Елена, та могла бы сделать свои дела прямо у всех на глазах и, неизвестно, кто бы при этом стеснялся. Но и она шла вместе с молодежью.