Цирк
Шрифт:
Когда пришла Викки, игра еще не начиналась. Сеньора Лопес, в красивом платье из тафты, обходила сад под руку со своим мужем, в то время как Соня, в честь которой устраивался праздник, занималась трудным делом – принимала прибывающих гостей и разбивала их на пары.
– Викки, радость моя, как хорошо, что ты пришла! – сказала она, увидев ее. – Я как раз думала о тебе. Сын венесуэльского консула хочет, чтобы ты была его дамой на party.
И взяв Викки за кончики пальцев, она подвела ее к софе, на которой сидел молодой человек в темно-синем костюме, элегантном сером галстуке и круглом накрахмаленном воротничке. Он с рассеянно-сонным видом потягивал пунш.
– Хорхито Суарес. Викки Олано.
Стараясь не выдать своего торжества, Викки села рядом с ним. Сын консула пользовался среди женского населения Лас Кальдаса славой дон Жуана. Состояние его семьи делало Хорхе завидной партией в глазах девушек на выданье. А его внешность вызывала у всех безоговорочное восхищение, и где бы он ни появлялся, все взоры немедленно устремлялись к нему.
– У тебя есть партнер для пряток?
– Нет.
– Тогда, если не возражаешь, мы можем составить пару.
Окруженные завистливым восхищением ее подруг, они сидели на софе в галерее и оживленно болтали о спорте, об автомобилях. Затем, поскольку было еще рано, он запросто взял ее под руку, и они обошли все здание.
Когда наступило время играть в прятки, пары собрались вокруг бассейна. Подошла и сеньора Лопес с группой американских моряков, вне всякого сомнения, приглашенных на party ее мужем. Поднявшись на подмостки, Соня по жребию разбила участников игры на две команды. Хорхито и Виктория попали в группу тех, кто должен прятаться. Соня, взяв рупор, начала звонко считать по-английски до ста. Викки и ее партнер помчались по извилистой тропинке парка, стараясь избегать света фонариков. Некоторое время они бесцельно блуждали среди деревьев. Потом, крепко схватив Викки за руку, Хорхито потащил ее через кусты к потайному месту.
– Здесь нам будет хорошо. Если говорить тихо и не двигаться, нас никто не заметит.
Викки устроилась у ствола дерева. Плотная стена лавров скрывала их от взглядов преследователей, которые могли сюда забрести. Стараясь не помять юбку, девочка села, вытянув ноги, на траве рядом с юношей, касаясь его плечом.
– Ты часто играешь в прятки вдвоем? – спросил он, ослабляя узел галстука.
– Нет, первый раз в жизни.
– Когда мой отец служил в Гамбурге, мы играли каждый вечер. Мне нравится, – прибавил он, понижая голос, – потому что можно целоваться со своей парой и никто не подглядит.
– Это зависит от того, какая пара, – ответила Викки.
– Да, конечно. Но если ты не дурак, ты постараешься выбрать красивую, веселую девочку, которая тебе нравится…
– Может случиться, что ты ошибешься.
– Я никогда не ошибаюсь. Когда я увидел тебя в кегельбане, я сразу же подумал: вот идеальная девочка для игры в прятки.
– Я тогда не знала, кто ты такой. Соня забыла нас представить.
– Я тоже не знал, но мне все равно пришло в голову…
– Это просто чудо, что я здесь, – сказала Викки. – По правде говоря, я должна была пойти на ужин к одной подруге.
– А у меня в Барселоне назначено свидание с одной знакомой. Бедняжка, должно быть, все еще меня ждет.
– Я поступила куда хуже: вчера я разговаривала с этой девочкой и обещала ей прийти. Она дочь Уты, симпатичного художника, у которого не все дома. Но что делать? Не могла же я упустить случай… Такие праздники устраивают не каждый день.
– Я думал, у вас в Лас Кальдасе достаточно развлечений.
– Ничего подобного. Я живу здесь круглый год и знаю, что говорю. Мой отец – инженер Газовой компании, и, естественно, мы вынуждены здесь жить. Это ужасно!
– А мне, наоборот, нравится Лас Кальдас. Он не похож на другие городишки. Здесь полно машин и туристов…
– Ты – другое дело, ты здесь наездами. А прожил бы тут больше трех лет, как я…
– Если долго, пожалуй, и надоело бы.
– Еще как! Летом хоть находишь. себе занятие, но зимой…
– Моему старику втемяшилось в голову построить в Лас Кальдасе виллу.
– Говорю тебе – если проводить здесь несколько недель в году, это может быть даже интересно.
Наступила пауза. Хорхито неожиданно спросил, протяжно и несколько в нос:
– Ты не очень рассердишься, если я тебя поцелую?
– Нет, думаю, что нет, – ответила Викки тоном американской кинозвезды, который она приберегала для затруднительных случаев. – Во всяком случае, можешь попытаться.
Молодой человек притянул ее к себе за плечи и прижался губами к ее губам. Обнявшись, они с минуту не двигались.
– Ну как?
– Неплохо.
– Если хочешь, попробуем еще…
– Как скажешь…
Они снова поцеловались, прислонившись к стволу дерева, но хруст гравия под чьими-то ногами заставил их насторожиться.
– Тш-ш.
– Что такое?
– По-моему, кто-то идет.
Пара преследователей, призрачная в свете луны, остановилась неподалеку от них. На юноше были брюки в полоску и пиджак другого цвета. Хрупкий силуэт его спутницы был точно окутан облаком газа. Несколько секунд они чутко выжидали, словно завороженные холодным светом, сочившимся на траву, но, в конце концов разбив сковавшие их чары, бесшумно скользнули к тропинке, которая вела в сторону террасы.
– Как ты думаешь, они нас видели?
– Нет. Они ушли.
Пока длилась опасность, Хорхито обвил рукой ее талию. Викки обнаружила это, роясь в сумочке, но сделала вид, что ничего не заметила, и рука была забыта.
– Что ты делаешь? – вдруг воскликнул он.
– Ничего, хочу зажечь сигарету.
– Ты с ума сошла? – Хорхито глядел на нее, опешив. – Они же могут нас увидеть!
– Тем лучше, – ответила она. – Так интереснее.