Циклопы
Шрифт:
Лев Константинович ответить не успел, дверь тихонько приоткрылась, в гримерку просочилась давешняя барышня.
Мизансцена, представшая ее глазам — ч у д о в и щ н о смущенная народная артистка и господин сидят лицом к лицу, обои выглядят, как только что поцеловавшиеся школяры! — заставила ее слегка сконфузиться. Но вот никак не выйти.
— Что тебе, Соня? — отворачиваясь, поправляя прическу, спросила Борина бабушка.
— Ольга Александровна! — шумно задышала девушка. — Вас там с п р а ш и в а ю т! — И так поглядела на месье Потапова, что не осталось никаких сомнений: пришли господа из органов, спрашивают не только об Ольге Александровне, но и господина ищут.
Лицо Лели моментально стало сосредоточенным. Она пристально поглядела на друга Бориса, сосредоточенно поджала губы…
— Здесь есть комната с окном, выходящим на правую сторону здания, если стоять спиной к фронтону? — деловито приступил контрразведчик. Длинная комнатушка гримерки упиралась в глухую стену, окна не имела.
Ольга Александровна секунду подумала, кивнула:
— На правую сторону выходит окно кабинета заведующей, где я и Верочка оставляем вещи.
— Отлично.
Потапов встал, Леля схватила его за руку:
— Но там заперто! А ключи у Веры, в репетиционном зале!
— Какие пустяки, — пробормотал Лев Константинович, склоняясь над туалетным столиком, где лежала коробочка со шпильками-булавками. Попутно спрашивал у девушки-«крестьянки»: — Сонечка, а что вы сказали тем господам? Вас спрашивали обо мне?
— Нет! — воодушевленно потрясла головой актриса-любительница. — Ольга Александровна сказала Вере Дмитриевне, что ее попросил выйти в фойе кинотеатра знакомый и она идет туда!
Копошащийся в булавках генерал отправил через зеркало одобрительный взгляд Ольге Александровне. Борису мысленно сказал: «Порядок. Твоя Леля — умница! Отправила наружку в фойе, где сейчас столпотворение перед киносеансом…»
— Сонечка, вернитесь на репетицию, — еще и раздавал команды. — Если э т и л ю д и пойдут сюда, попробуйте их задержать или лучше, отправьте в другое место. К туалетам, например. — Повернулся к девушке, ободряюще улыбнулся: — Вы актриса, вас учить не надо — справитесь.
«Ну, Лев Константинович, ты и кукловод!»
«Знай наших, Боря. Учись, пока со мной».
«Пейзанка» восхищенно поглядела на улыбающегося дяденьку, кивнула и понеслась исполнять роль и предписания.
— Пойдемте, Ольга Александровна. Как ни печально, мне придется уходить.
— Через окно?! Лев Константинович, нам придется подняться еще на один пролет, кабинет заведующей на втором этаже, а это высоко — метров шесть, не меньше!
— Пойдемте, Ольга Александровна, пойдемте… — Генерал ловко увел взволнованную женщину из гримерной. Леля быстро зашагала по коридору к лестнице. — Дверь кабинета, на сигнализации?
— Нет. Когда она здесь, Верочка не сообщает на пульт… Ставит только после ухода.
— Замечательно.
Ни в коридоре, ни на гулкой лестнице им не попалось ни души. Ольга Александровна подвела генерала к высокой массивной двери, развела руками:
— Не знаю, как вы здесь…
Лев Константинович присел на корточки перед замком, пробормотал:
— А ну-ка, что у нас здесь имеется… Ага. Пара пустяков, не волнуйтесь, Ольга Александровна. — Ловко разогнул две шпильки, придал им нужную форму… Поковырялся секундочку… — Порядок. Проходите.
Леля смотрела на «хорошего друга» внука Бори уже не просто с изумлением. В глазах стоял вопрос: «Вы кто такой, Лев Константинович?!»
Генерал чуть наклонил голову набок, усмехнулся:
— Ваш внук, Ольга Александровна, не может подружиться с гадким человеком.
Леля опомнилась, подарила Константиновичу взгляд с авансом — давно не встречала человека, способного меня удивить несколько раз подряд за десять минут… И вошла в просторный кабинет заведующей массовой культурой очага.
На подоконнике цветы стояли. В горшках и вазе. Лев Константинович резко распахнул тяжелые шторы и тюль, через пышные растения поглядел вниз…
«Высоковато, — признался альфа-интеллекту. — Если спрыгнем, можем заработать компрессионный перелом…»
Потапов переставил на письменный стол горшки и вазу. Ошеломленная головокружительной скоростью развития событий Леля глядела на него, даже не пытаясь скрыть фантастического впечатления. Лев Константинович разительно отличался от ее знакомых. По виду — преуспевающий пенсионер, по сути…
Кто — по сути?
Загадка. Волнительная головоломка. Первозданный, необыкновенно мужественный ребус.
Константинович распахнул стеклопакет, свесил голову вниз, поглядел на стену: «Порядок, Борька».
«Какой порядок, дядя Лева?!»
Внизу, метрах в полутора от подоконника проходила узкая полоска лепнины. Ширина — и кошка упадет!
В трех метрах от окна к гладкой стене прилипла железная противопожарная лестница. Генерал прикидывал, как до нее допрыгнет, оттолкнувшись от лепнины.
«Ну что же… Лева-скалолаз… припомним молодость? попрыгаем?.. Расслабься, Боря, не мешайся».
Прежде чем влезать на подоконник, Лев Константинович подошел к взволнованной Леле, взял ее пальцы, поднес к губам…
— Я не прощаюсь, Ольга Александровна. Еще увидимся.
«Ромео и Джульетта, твою мать, — сцена прощания в спальне!! Ты еще, превосходительство, в любви признайся!!»
Щеки бабушки то бледнели, то пылали. Тонкие пальцы вибрировали в уверенной генеральской ладони…
«Лев Константинович!! Не забывай, что э т о и я чувствую!! Фу! Фу! Она моя БАБУШКА!!!»
«Закрой глаза и отвернись».
Генерал невозмутимо выпустил пальцы народной артистки, приложив два пальца к виску — откозырял, и полез совершать подвиги.
— Будьте осторожны, Лев Константинович!
Борис внял совету и мысленно зажмурился.
Он чувствовал, как ловкое, когда-то знатно тренированное тело контрразведчика легко перевесило ноги с подоконника на улицу. Подтягиваясь на руках, спустилось вниз: носки ботинок нащупали выступающую глиняную полоску… Прошагали, проскребли стену вправо на максимальную длину вытянутой левой руки…