Циклопы
Шрифт:
— С носителем переговариваюсь, — невнимательно буркнул Завьялов, — так удобней. — Продолжил прерванную беседу с генералом…
— Борис Михайлович, вы разговариваете с отражением?! — неадекватно выпучился Кеша. — Немедленно, сейчас же прекратите!!
— Это почему еще? — нахмурился Борис. — Я себя так чувствую более комфортно…
— Да о какой комфортности вы говорите?! Нельзя! Борис Михайлович, нельзя! — к воплю Кеши присоединилась и Жюли. Запрыгала на тонких лапках и рассерженно затявкала! — Разговоры с отражением, первый признак разбалансировки психики! Раздвоения сознания! А это есть прямой путь, первый шаг к шизофрении!
— Ты меня пугаешь, Кеша? — отпрянул от нервного стилиста Завьялов. — Придуриваешься?
— Да нет же! — чуть не разрыдался Иннокентий. — Все всерьез, взаправду! Почему вы думаете, я сразу же предложил вам договориться с носителем и выбрать доминирующую личность?! Если вы продолжите действовать, как два полноценных интеллекта, произойдет мозговая разбалансировка, человеческая психика не выдерживает двух полноценно активных личностей! Разговоры с отражением, есть первый признак раздвоения, потом — шизофрения! Ощущение чужого присутствия останется в вас навсегда, Борис Михайлович!
— Оп-паньки, — пробормотал Завянь. Автоматически, ища поддержки, поглядел на отражение в окне, и тут же зажмурился!
«Не дрейфь, Бориска, — прозвучал в голове успокоительный генеральский голос. — Это им, мозглякам из будущего такие заморочки не по силам! А мы — в тельняшках, мы прорвемся!»
Завьялов шумно выдохнул, открыл глаза. «И все же, Лев Константинович, с гляделками — завязываем».
«Согласен. Доминирующую личность будем выбирать?»
«А мы еще не выбрали?» — грустно усмехнулся Боря — хроно-личность.
«Банкуй, Бориска. Я в засаде и на стреме».
Выбитый из темы, и прямо скажем, не на шутку перепуганный шизофреническими перспективами Завьялов, некоторое время сидел, тупо глядя в книжный шкаф. Потом опомнился:
«О чем мы там, Лев Константинович?… У тебя была идея».
«Да что-то сбился я, Бориска. Пойдем-ка перекурим, помозгуем».
Завянь вздохнул. Хитрющий старикан нашел момент на горло надавить.
«Пойдем, пойдем, Борис Михалыч. Мне без курева не думается. Привычки нет. Пока», — авансом завершил Лев Константинович.
Завьялов посмотрел на двух супругов: Жюли чего-то плохо выглядела. Кислейше куксилась, скулила. Встал со стула, вышел на крыльцо.
На размытый легким туманом сад падал желтый свет от фонаря. Папиросный дым перемешивался с туманной дымкой, улетал под козырек крыльца, запутывался в яблоневых ветках.
«Я вот что думаю, Борис, — серьезно говорил генерал от военной контрразведки. Рассчитывать на Кешу в твоем теле — глупо. Боеспособная единица, как ни крути, у нас одна. Ты… и я, как стратегически тактическая поддержка. В одиночку, как ты понимаешь, Зою не отбить, Грачевы ребята серьезные. Их надо — разделять».
«Как? Будем ждать, например, пока кто-нибудь в магазин побежит?..»
Борис затушил папиросу в пепельнице-баночке, поежился. Бабье лето — теплая погода только днем.
«Надо, Боря, добывать телефон Сабины. Звонить, намекать, что знаешь о подоплеке и участниках похищения Карповой. Требовать награду за молчание, встречу назначать. На встречу, я совершенно уверен, Сабина обязательно приедет. Шумиха ей не нужна, да и выяснить захочется: кто же это такой жадный и умный поблизости нарисовался? Вместе с ней прибудут и Грачевы».
«А если она им ничего не скажет о звонке? Подумает, что это они ее на бабки развести решили?»
«Толково, — согласился генерал. — Они могут переругаться и с перепугу грохнуть Зою…»
«Стоит ли рисковать, Лев Константиныч?»
«Ну-у-у…, если привлечь еще одну условно боевую единицу…»
«Кешу что ли? — фыркнул Завьялов, все еще полный улётного впечатления от стилиста с кием в руках. — Ушлепок — полный!»
«Согласен. Не боец. Но если плюс к Кеше добавить вторую, более дееспособную половину, как раз одна условная единица и образуется».
«А кто у нас еще в запасе… Жюли?! Вы говорите об этой мелкой шавке?!»
«С отменными мозгами, между прочим, шавка. — Завьялову показалось, что генерал чуть-чуть обиделся за даму путешественницу и заступается. — Но дело в следующем. Жози — собака Карповой. Если поставить ее под окнами дяди Ваниной квартиры, заставить поскулить… Как думаешь, во двор за Жюли кто-нибудь выйдет? откроет дверь?»
Завьялов шлепнул ладонью о деревянную балюстраду крыльца:
«Молоток, твое превосходительство! Конечно выйдет! Подумают, что собака еще на парковке «Ладьи» попала в салон микроавтобуса, забилась под сиденье. Крошечная — фиг найдешь. Как только Жози, унюхавшая хозяйку, начнет скулить под окнами, за ней обязательно кто-то выйдет!»
«Вот именно. Звонить Сабине будем от дома дяди Вани. Как только кто-то из Грачевых поедет к Сабине в Москву, пускаем Жюли. Мы сами…»
«А если все же Сабина ничего не сообщит подельникам, не позовет на встречу с шантажистом! — перебил Завьялов. — Или они на нервах грохнут Зою?!»
«У нас нет выбора, Борис, — голос генерала звучал мрачно, но непреклонно. — Будем слушать под окнами, как только жизни Зои начнет что-то угрожать, предпримем меры».
«Какие?! Что мы сделаем?! Квартира на первом этаже, окна могут быть зарешечены, мы внутрь не попадем!»
«Позвоним в дверь, — жестко выговорил контрразведчик. — Когда за дверью непонятный посетитель, убивать сложнее».
«А если они вначале Зою зарежут, а потом к двери подойдут?!»
«Бросим на кухню гранату, — буднично ответил дедушка. — Надеюсь, Зою держат в комнате или ванной. Граната отвлечет внимание, резать, как-то неспособно станет…»
Завьялов обхватил голову руками!
Кошмар, кошмарный дикий сон! Все это происходит не с ним!!!
«Хватит лапать мою голову!»
«Лев Константиныч! У тебя, что — взаправду граната есть?!»