Циклопы
Шрифт:
Тело-Кеша, наконец-то, встало во весь рост, вытянуло вверх руку (на манер привокзального памятника Владимиру Ильичу):
— Бармен! — воскликнуло в лучшей традиции третьеразрядного актера «кушать подано». — Всем по коктейлю «Жюли, атас, у нас циклопы!»!
Завьялов снова зажмурился. На какой-то момент ему показалось, что вместо «кушать подано», из памятника-Кеши прольется знаменитый текст «товарищи! то, о чем так долго говорили большевики — свершилось!».
Немая сцена продолжалась три секунды. Бармен глядел на Борю с задумчивостью сфинкса. Народ соображал — что за новомодное пойло всем на халяву подвалило?..
После чего случилась неожиданность. Из подмышки Карповой выскочила, выпрыгнула лысая собачка. Сбив три пивных бокала, промчалась по столику, упертому в стену…
Погруженный в мысли о формате, уже открывший глаза Завьялов, тут же представил, как выглядела бы эта сцена в замедленной киносъемке.
По столу и спинкам диванов летит ушастый собачий недомерок — мохнатые локаторы трепещут, развеваются, хвост напружинен, как волосатое копье. На собачонке плюшевая юбочка и футболка с бисером. В целом она очень напоминает цирковую обезьянку, летит вперед, как будто вместо когтей на лапах — пальцы. Бокалы рушатся. Облитые пивом мужики разевают рты, Карпова распахивает карие глазищи…
Банда в шоке — лысое ничтожество врезается в Завьялова со всей дури. Роняет Борю пол.
В «ложу» просовывается рожа бодигарда Карповой…
Финал, как в «Ревизоре». Актеров накрывает шок. На полу барахтается Борис Завянь, по его груди скачет червячок на лапках. Лижет в нос, в лицо, повизгивает, кажется, описаться от радости готов.
Тело-Кеша пораженно бормочет:
— Жюли…, Жюли… Это — ТЫ?!
Лишается сознания.
— Копец, ребята, — говорит Косой. — Ушастая чувырла нам Борика угробила.
— Это моя собака! — на весь цоколь возмущалась Карпова, пытаясь стащить четвероногую Жюли с груди тела-Кеши в обмороке. — Жозефина! ко мне! Отцепись от этого урода!
Жозефина сидела на носителе родного мужа, как на последнем в мире куске мяса!
Лишь только Карпова протягивала руку, бросалась с лаем, пыталась тяпнуть пальцы.
— Зой, она взбесилась, — уравновешенно предположила шатенка-Цирцея.
— Отстань, Сабина! — чуть не расплакалась хозяйка зубастого червячка. — Жози, Жози, иди ко мне хорошая…
Каприз судьбы: Жюли забросило в Жози.
Зоя глядела на разлегшееся на полу тело, как домохозяйка на протухшую камбалу. Если бы не бдительное присутствие банды, наверняка лягнула бы разок.
Наследник зубоврачебной практики Макс Воробьев пытался добраться до пульса друга, нащупать — убедиться. Зубастая Жози тому препятствовала.
— Да убери ты на хер свою шавку!! — зарычал обеспокоенный Колян. — Боря сегодня грудью о руль саданулся, а она здесь скачет, как по матрасу!!
Невесомая Жюли-Жози пружинисто подскакивала, Косой всерьез переживал за ребра.
Завьялов встал на колени перед остервеневшей собачонкой, представил, в каком кошмаре очутилась путешественница Жюли, поняв, что занесло в собаку. Что все происходящее в «Ладье» совсем не соответствует формату… За крайним столиком у бара «ложи» нет муженька в известном теле хроно-личности. Все вообще — н е т а к.
Есть от чего сойти с ума.
— Жюли, — позвал негромко.
— Мою собаку зовут «Жози»! — гневно поправила Карпова, притопнула ногой, едва не отдавив пальцы, устроившегося на полу дедушки.
— Жюли, — не обращая внимания на вопль, негромко, прямо в трясущееся собачье ухо, повторил Завьялов. — Вы с Кешей нарвались на циклопов. Тебе н у ж н о быть с Зоей, мы позже вас найдем. Будь умничкой.
Рассчитывать на благоприятное развитие романа в подобной нервной обстановке — думать нечего. Карпова глядела на развалившееся тело взбешенной фурией-собственницей, которую обокрали, подло предали: собственная собачонка променяла на перепившегося бугая!
Да и было б на какого бугая! Вначале этот экземпляр изображал разудалого купца — всем выпивку заказывал. Потом вообще — на пол завалился от прыжка крохотулечки Жози…
Фу. Просто — фу и тьфу! Зоя снова разозлено притопнула ножкой.
…Вначале, когда Завьялов только приседал, Жози чуть-чуть оскалилась, прижала уши.
Как только дяденька в очках заговорил, позвал… — расслабилась. Стояла, прядала пушистыми лопухами и тихонечко тряслась на тонких лапках. Розовых в коричневую пятнышку. Юбочка и кофточка, расшитые сверкающими штучками, сверкали, как сбрызнутые слезками или дрожащими капельками росы. Вид у собачонки был такой разнесчастный, что Завьялов устыдился недавнему неприятию тщедушного представителя семейства псовых.
Разумные коричневые глазки собачонки слезились совершенно по-человечески. Жози вздохнула всем крошечным тельцем… Легла на грудь тела-Кеши, как на свежую хозяйскую могилу и заскулила.
Душераздирающее зрелище! Чувствительные девушки — пластырь и антибиотик — застыли, приготовились расплакаться…
После чего плавно возникал намек на примирение и шумное застолье банды с красотками гламурным, а так же и лечебными…
Все испортила рассудочная Цирцея, протолкнувшая сквозь скульптурную группу сочувствующих бодигарда Карповой.
— А ну-ка, дядя, расступись, — прозвучал над головой Завьялова глухой басистый приказ.
Борис не успел ничего понять; на крошечное червячное тельце упал широченный, как одеяло пиджак охранника…
Тут отметим, что в запарке бодигард позабыл убрать из кармана некий тяжелый предмет. Предмет чувствительно треснул бессознательное тело по лбу.
Иннокентий очнулся в момент, когда, бешено вырывающуюся из пиджака Жюли снимали с его груди. Опомнился не сазу. Вначале поглядел на толпу, взирающую сверху вниз, нашел глазами Борю…