Циклопы
Шрифт:
Какой — роман? Откуда ему взяться?! Завьялов и Карпова — две разные вселенные, пересекутся и взорвутся на хрен!!
Борис прикрыл усталые глаза. Представил Зою…
Красотка с глянцевой обложки, мечта прыщавого периферийного юнца, богатенькая сучка пергидрольной масти. Ее золотопромышленный нефтяной батюшка тот еще субъект: первая дюжина Форбс, сволочь каких мало — из судебных исков и желтых страниц не вылезает.
И э т о мне летит из будущего?!?!
Да застрелите, не женюсь!! роман не замучу!!
— Кеш, — открыв глаза, прервал беготню тела вокруг дивана, — а ты ничего не попутал? Таки — я и Зоя Карпова?
— Милостивый государь! — вельможно пробасило тело и тут же пискнуло: — Пардон, не та эпоха, сударь. Борис Михайлович, не может быть ошибки — вы и Зоя Карпова сегодня встретитесь, полюбите друг друга…
— С первого взгляда? — ошарашено перебил Борис.
— С одного единственного! — уверенно подтвердил куафер. — Не с первой же секунды, вначале немного поершитесь, но пото-о-ом, потом, когда поглядите в глаза друга-друга…, - Иннокентий восторженно поглядел на потолок… — Вы предназначены судьбой.
«Пожалуй, дело пахнет, то есть, п а х л о литром, а даже и двумя. Сегодня Косой уходит в штопор, я должен был его дружески поддерживать…»
— И где мы встретились? То есть — еще должны встретиться?
— В «Золотой ладье», конечно!
«Пока идем по расписанию. В «Ладье» Косой назначил стрелку банде».
— И что — З о я Карпова туда придет? — Завьялов красноречиво поднял брови.
— Ну да. Она и еще три подружки.
«Матерь божья… Карпова с подружками в «Золотой Ладье»… Картина подсолнечным маслом. Сегодня в Москве закроют на спецобслуживание все кабаки для пафосного люда?!..»
— Кеш, а ты надолго в моем теле?
— По вашему времени на две недели, по реальному — поменьше. Сонные периоды для путешественников, так скажем… — перелистывают, — словоохотливо сообщил Иннокентий.
— А-а-а…, мне, то есть, тебе — обязательно с Карповой надо замутить?
— Конечно! В этом вся суть! У вас родятся дети — близнецы! Иван и Марья — они откроют закон пере…, - Кеша снова превратился в попугая, захлопнул пасть. Продолжил через полминуты: — Не важно, что они откроют. Но ваш роман — легенда. Сегодня или в ближайшие дни вам необходимо стать любовниками, зачать детишек!
— А если не получится? — прищурился Завьялов. «Я и Зоя?! Любовники? Детишки-близнецы? Ты бредишь, Кеша».
Тело эффектно приосанилось:
— С чего это у меня не получится?
— Ну-у-у…
— На «ну», сообщаю. В теле Зои сейчас Жюли. Если будет сбой в эмоциях — скорректирует, настроение подправит. Вы, как никак, наше свадебное л ю б о в н о е путешествие.
«Нормально. Заслали из будущего какого-то засланца. Жюли в Карпову подсадили. Путешествуют, блин, наслаждаются чужой лав-стори. Вуайеристы долбанные!
Но впрочем… Спать с Карповой будет Иннокентий. Мне эта чикса никуда не впёрлась…»
— Кеш, а вы можете серьезно управлять своими…, мгм, — носителями? Зоей, например?
— Совсем серьезно — нет, — тело-Кеша примостилось на краешек дивана напротив тела бомжа, доверчиво залопотало: — Управлять полноценным интеллектом весьма не просто. Если бы вы оставались в своем теле, то даже не заметили бы моего присутствия, я бы просто наслаждался вашей историей, испытывал ваши любовные переживания…
— Как получилось, что я вылетел из тела и попал в бомжа? — задавая этот вопрос, Завьялов почувствовал, как больно сжалась чужая, дряхлая диафрагма.
— Произошел какой-то технический сбой программы, — беспечно пожал плечами стилист. — Если мы будем придерживаться расписания, то, возможно, наверстаем упущенное время, все исправим… — Кеша глянул на настенные часы: — Жюли…, то есть Зоя появится в «Золотой Ладье» примерно в полночь. У нас есть время — три часа. И если уж оно есть…, если так получилось…, не могу не воспользоваться возможностью, узнать…
— Не мямли!
— Борис Михайлович. Ваши биографы делают различные предположения…
— У меня и биографы есть?! — опешил Завьялов. «Карповой как будто мало?!»
— Безусловно, — подтвердило тело. — Так вот, они разняться в вопросе о появлении вашего прозвания «Завянь». Кое-кто утверждает, что прозвище созвучно фамилии «Завьялов», другие исследователи упорствуют на частом применении вами идиомы «завянь», то есть — замолчи, заткнись. Кто прав?
Ошарашенный новостью Завьялов слушал родной голос очень невнимательно. Как каждого нормального человека, не имеющего наполеоновских замашек, его ошеломила весть о появлении в будущем личных биографов. Летописцев, исследователей его жизни, ведущих серьезные научно-исторические споры по предмету: «Борис Завянь».
Ни фа се, Боря докатился!!
— Кеш, они правы — все. Прозвище — симбиоз двух факторов. А много еще ваших путешественников по нашим телам бродят?
— Ну-у-у… Интеллектуальные туры довольно популярны. При достойном техническом обеспечение совершенно безопасны — ты испытываешь бездну эмоций, не подвергаясь реальной опасности членовредительства.
«Сутки напролет сидишь в каком-то кресле, в мешочек через трубочку, небось, гадишь…»
— Конечно, это весьма и весьма недешево. Но оно, Борис Михайлович, того стоит.
— Ты уже где-то…, в ком-то побывал?
Тело смущенно мотнуло башкой:
— Ага. Еще до Жюли смотался с подружкой в Александра Сергеевича и Натали.
«Понятно, откуда «милостивый государь» и «сударь» взялись…»
— И как?
— Феерия. Дуэль, правда… ужасное воспоминание. Но в прочем, в остальном — все чудно. Балы, мазурки, реверансы…
— Ты…, реально — пулю на Черной речке схлопотал?
— Угу, — родное лицо изобразило горделивую скромность.
— А сбои часто бывают?