Циклопы
Шрифт:
– Ой, - донеслось до генерала и Завьялова, - простите, миль пардон, мадам... Моя собачка такая проказница!
– И залопотал на непонятном языке.
– Что?
– раздался из комнаты гундосый женский голос.
– О чем вы говорите? Вы иностранец?
Кеша старался во всю! Бормотал и извинялся, «ловил» Жози-Жюли, отчетливо гремел какой-то легкой мебелью...
– Вон отсюда!
– раздался грозный рык дочери юбиляра.
– Во-о-он!!
Капустин пулей выскочил из комнаты. На пороге столкнулся с охранником. Предъявил тому ушастое алиби в плюшевой юбочке и, буркнув: «Простите великодушно, моя собака вечно что-то учудит», с видом невозмутимого гладиатора зафланировал к лестнице.
Два интеллекта ему мысленно аплодировали с нижней ступени: на светлых брюках «голубка» разливалось большое влажное пятно. Исключительно для появившегося на лестнице бодигарда, стилист ворчал:
– Проказница! Опять мне брюки измочила!
– Остановился напротив генерала, капризно надул подкрашенные блеском губы.
– Я не могу в таком виде здесь оставаться! Я уезжаю!
– Вихляя бедрами, устремился к выходу на улицу.
Уже на крыльце Завьялов тихонько спросил Иннокентия:
– Кеш, это Жюли тебя так у д е л а л а?
Капустин обиженно покосился на генеральское лицо.
– Еще не хватало. Это я в комнате Инны вазу с цветами на себя опрокинул.
– И лукаво хмыкнул: - Но получилось достоверно, правда?
* * *
Вещи собирали в спешке. Тревожный чемоданчик генерал собрал загодя, но в связи с тем, что обстановка обострилась, добавил туда боеприпасы и перевязочный материал.
Миранда успевала наябедничать на Зою Павловну:
– По крыльцу ей, видите ли, захотелось прогуляться!
– ворчала.
– Воздуха глотнуть!.. Душно, видите ли!
«Не иначе кто-то снова на елку забирался, - предположил Лев Константинович.
– Крыльцо видно только оттуда, остальное пространство забор перегораживает».
«Лев Константинович, - разволновался Борис, - а на фига они на елку-то поперлись?! Может, твой Коваль еще не дал отбой?!»
«Спокойно, Боря, спокойно, - бормотал Потапов.
– Елка не только снайперская лежка, но еще и единственная точка обзора. Туда могли залезть для наблюдения, сейчас там - пусто».
«Уверен?!»
Потапов не ответил. Поставил дачу на сигнализацию, велел Кеше накинуть рюкзак на плечи и повел команду к забору на нежилой участок.
– Уходить будем через параллельную улицу, - сказал Зое-Миранде.
– Ковалев, конечно, обещал засаду снять, но как говорится... береженого бог бережет, глупого могила ждет.
Легче всех забор Жози-Жюли перемахнула. Лев Константинович перебросил собаченцию через ограду, с той стороны ее супруг поймал. Тело Зои Павловны, приобретя черты Миранды, с задачей тоже справилось весьма-весьма.
Невероятная команда из трех с половиной тел и пяти интеллектов перелезла через еще один забор на другую улицу и пошагала к автостраде.
По причине цейтнота, к гримеру Светлане Игоревне за курткой и джинсами Завьялова решили не возвращаться. Нашли на даче тренировочно-огородный костюм покойного Романа. Эластичные синие порточки смотрелись на Завьяловском теле презабавно. Коротковаты были, а на заднице мешком висели.
Рядом с пугалом в синих трениках сурово вышагивал боевой генерал в затрапезном стареньком костюме (прикид английского джентльмена Потапов бережно в пакет упаковал и лично нес), приличные штиблеты из магазина Аркадия Генриховича смешно смотрелись под затертыми брючинами. Лев Константиныч выступил - походно. С пистолетом, засунутым под брючный ремень на спине.
На фоне двух типичных, слегка вооруженных дачников, мадмуазель Карпова смотрелась нежной розой в окружение разросшегося сорняка. Но личика не морщила. Вела себя как маркитантка в войсковом обозе - достойно, стойко. И главное, зряче.
Борис безостановочно пытался связаться с друзьями. Еще по дороге на дачу он начал обзванивать питейные заведения, где предположительно, навскидку, могли заседать Косолапов, Воробьев или Козлов. Звонить им на мобильники или домашние телефоны Лев Константинович категорически не рекомендовал: «Их наверняка прослушивают, Боря. Думай об общественных местах, где друзей могут подозвать к телефону».
Завьялов думал. Предполагал. Но время для московской братии было еще раннее. Пока никто не находился.
Завянь уже почти отчаялся и начал подумывать о том, чтобы созваниваться со второстепенными приятелями, которых набиралось пруд пруди. Но в любимом кабачке Косолапова бармен наконец-то ответил: «Минуточку, сейчас подзову, Коля только что пришел».
Компания в тот момент стояла на обочине автострады, где Зою выставили частника голоснуть. Перед симпатичной девушкой уже притормаживал подслеповатый дяденька на «мерседесе», не заметивший, что в кустах засел дополнительный багаж из дачников в трениках. Завянь собрался крикнуть Зое, чтоб та подождала, дала ему возможность поговорить с Коляном на природе без лишних ушей...
Но дяденька, заметивший движение в придорожных кустах, уже так рванул вперед, что только гравий разлетелся!
– Внимательно, - раздался в телефоне голос Косолапова.
– Косой, привет из танка.
Знакомый отклик незнакомым голосом заставил Колю на секундочку задуматься.
– Э-э-э...
– Привет из танка, говорю, - соблюдая привычные интонации, проговорил Завянь тихим шепотом.
– Где Вадик и Максим? С тобой?
– Э-э-э... нет, - догадливо не называя Бориса по имени, протянул Колян. И настороженно спросил:- Ты сам-то - где?
– Ховаюсь, - буркнул Завьялов.
– Но нужно тихое место. Нас будет трое.
– Место?.. Ты это...
– протянул Косолапов, - помнишь, где я рыбок подкармливаю?
– Ну.
Шум кабачка затих, словно Коля трубку и губы лапищей прикрыл.
– Давай дуй туда. Я встречу. Макса и Вадима прихватить?
– Нет. Ты главное хвоста не прихвати, - предупредил Завьялов.
– Обижаешь, друг.
У обочины притормаживала запоздалая маршрутка.
Общий друг Завьялова и Коли - Юрий Коромыслов регулярно навещал Бали.