Чтение онлайн

Разница в том, что мы остались людьми, а 2.0. нет. По крайней мере они изо всех сил стараются выглядеть так, словно с нами их ничего не роднит, просто из кожи вон лезут. Эта еще одна культурная особенность их общества. Общества, отрицающего и культуру, и общественные начала, впрочем, я отвлеклась.

– Скажите, а как я могу к вам обращаться?
– обратилась я к идущему впереди провожатому.

Мужчина замедлил шаг и тут же поравнялся со мной, его спутник последовал его примеру и пошел слева от меня.

– Можете обращаться ко мне 2.0.
– спокойно ответил делегат, глядя прямо перед собой.

– Это понятно, только слепой и глухой не заметил бы что вы самый настоящий 2.0., я имею ввиду, конкретно вас, а не принадлежность к серии или чему-то подобному. Я ведь не говорю о себе человек-Ребекка.

– А стоило бы, - сказал мужчина с черными волосами.

Мое терпение подходило к своему логическому концу. Я была готова взорваться, но природная сдержанность пока что останавливала меня от опрометчивых поступков. В конце концов, я здесь с важной миссией и историческим посланием, способным повернуть историю наших народов в совершенно иное русло.

– У вас есть имя?
– снова попытала я счастья.

– Нет, зачем мне оно?

– Хорошо, как вы себя идентифицируете?

– 2.0.

– И все?

– А нужно что-то еще?

– Конечно, какие-то особенности, что-то лично ваше, персональное, неповторимое.

– Разве каждое человеческое имя неповторимо?
– спросил мой ледяной юпитерианский друг.

– Имя становится персональным, когда его носишь, - я насупилась и скрестила руки на груди, мне сделалось очень неуютно среди этих человекоподобных машин, изо всех сил подчеркивающих свою а-человечность.

– Это лишний идентификационный паттерн, не привносящий никаких директив в системную логику. Для идентификации платы есть ее серийный номер, он считывается при отсылке отчетов на сервер. Серия не единое целое, но она видит себя в каждом отдельном юните, хотя в этом нет какой-то определенной потребности для каждого юнита.
– Он замолчал и добавил, - зато есть потребность для серии.

– Хорошо, какой у тебя номер платы?
– в этот момент я в первый раз схватилась за его плечо и почувствовала каменные мышцы под тонкой синтетической тканью.

– 78403ID1e346-467050443Gr4.2.sc, - отчеканил он.

– Очень...
– я задумалась, чтобы такого добавить, - интригующе. Наверное, в этом номере указывается и твоя профессиональная принадлежность.

– Да, как и уровни допуска. Мы закрытое общество. Часть информации никогда не доступна для большинства юнитов серии. В основном оттого, что они не все в состоянии будут ее воспринять. Таким образом мы сохраняем их от возможных проблем.

– О чем ты говоришь?
– моя рука плавно опустилась по его плечу, коснувшись острого локтя.

– О связующей пустоте.
– Больше мой собеседник не промолвил ни слова.

Меня провели в номер для гостей. Это было несколько совмещенных арочными проемами комнат. Стены были покрыты визуализационным материалом, впрочем, как я узнала в последствии, вся мебель и любая другая плоская поверхность способна была меняться под настроения хозяина.

– Вам что-нибудь нужно?
– спросил '4-я группа', так я про себя назвала своего персонального проводника.

– Нет, благодарю вас, если в этом номере есть душ или, еще лучше, ванна, то мне ничего больше не нужно.

– Ванная комната, оборудованная под человеческие нужды находится прямо по коридору. Вторая дверь налево. Любую вашу физиологическую потребность постарается удовлетворить терминал по обслуживанию предков, в данный момент он проводит ваш биохимический анализ по частичкам ороговевшей кожи, отслоившейся и упавшей на поверхность пола когда вы вошли.

Должно быть мерзко подмечать каждую такую 'частичку', всякое несовершенство, с грустью и стыдом подумала я. В дверях показались мои девчонки. Они, как того требовал регламент, заняли позицию и ожидали, пока гости покинут помещение, чтобы взять его под охрану. Все же, когда они рядом, мне как-то спокойнее, а то среди этих технарей, чувствуешь, как мороз забирается прямо под одежду. Вроде бы стоишь среди людей, но чувство такое, что это просто ловкие манекены.

'4-я группа' развернулся и вышел. Его сопровождающий, мужчина с жадным взглядом, задержался, и, облокотившись об дверной косяк, улыбнулся мне:

– Мой односокетник довольно сдержан, простите его за это, - его глаза не отрываясь смотрят на мои груди.
– Если хотите, я вам все тут покажу.

– Зато вы, я вижу, совсем не держите себя в руках, - улыбнулась я в ответ.
– К тому же мне уже назначили сопровождающего, насколько я понимаю, у вас в серии не принято обсуждать приказы.

Улыбка сползла с его уверенного, несколько наглого лица. Он выпрямился и попрощался, все это время не переставая оценивающе меня осматривать. Неужели он не понимает, что это неприлично? Хотя, мне это определенно льстит, в какой-то крохотной мере, но все же, пусть так, пусть хоть кто-то из этих 'железяк' обратил на меня внимание. Старшие подруги говорят, что так бывает довольно часто, знаки внимания нам, женщинам, оказывают чаще всего законченные мерзавцы, в то время как мужчины, заслуживающие нашего внимания не способны на первый шаг.

– Спасибо за предложение, - выкрикнула я ему в след, прежде чем он скрылся в дверях.

Если бы я прислушалась, то наверняка услышала бы, как он расстроенно ответил: 'а это не предложение'.

Общение - это сложно. Очень сложно. Я бы даже сказал, безумно сложно, в том смысле, что не пребывая в грубом 'своеуме' выстраивать общение с предком, во многом основанное на гормональном взаимодействии практически невозможно. Если бы общение как явление существовало в серии, его бы надлежало исключить. Оно совершенно лишнее звено между четким и директивным донесением информации. Два квантовых компьютера вполне способны понять друг друга объективно, проще говоря, если я передам какую-то информацию своему односокетнику, то мне не следует переживать по поводу того, что он воспримет ее именно так, как я этого хотел. Других интерпретаций здесь быть попросту не может.