Цицерон
Шрифт:
Так выглядел обычный простой римлянин в эпоху Цицерона.
Реалистические скульптурные портреты — ценнейший вклад римлян в сокровищницу мирового искусства. Из них встает коллективный образ римского народа - «народа квиритов». Среди них Цицерон жил, к ним обращался со своими речами на сходках.
«Благочестием, почитанием богов и мудрой уверенностью в том. что всем руководит и управляет воля богов, мы, римляне, превзошли все племена и народы» (Цицерон).
Дева весталка; одна из жриц, хранивших вечный огонь в храме Весты на форуме.
Понтифик - член одной из высших жреческих коллегий, при совершении жертвенного возлияния: в левой руке ящичек с благовониями, в правой руке надо представить себе чашу.
Мозаика III в. до н. э., изображающая сцену боя двух гладиаторов.
Гладиаторы сражались друг с другом или с дикими животными в амфитеатрах на потеху римской толпе. Они вербовались сначала из военнопленных, позднее также из римских граждан. Цицерон, хотя и посещал эти кровавые зрелища. не любил их, но в Риме и в провинциях они пользовались огромной популярностью: развалины бесчисленных амфитеатров обнаруживаются сегодня на всей территории бывшей Римской империи.
Парадный зал римского дома - атрий ( современныйвид).
Отверстие в крыше служило для освещения, углубление в полу — для сбора дождевой поды. В атрии богатые и знатные римляне - Цицерон в их числе - принимали клиентов и деловых посетителей.
Триклиний - парадная столовая в римском доме ( современный вид).
Обедали римляне с членами семьи, друзьями и клиентами. Обедали лежа. На каждом из трех лож возлежало по три человека. Стол ставился в проходе между ложами.
Слуги переливают вино из сосудов, где оно хранилось, в кубки, чтобы нести их в триклиний.
Сценка, исполняемая актерами. Эта мозаика Диоскурида Самосского (I век до н. э.) украшала одну из комнат на вилле Цицерона под Помпеями.
Частые омовения — характерная черта римского образа жизни. Бани были городские (государственные и частные) и домашние. На репродукции - одно из помещений бани в небольшом италийском городе.
Римский мир во всем его разнообразии увековечен в произведениях Цицерона. Они дошли в рукописях, многие из которых изготовлены в средневековых монастырях и выглядели так, как изображено здесь. На репродукции - начало Второй речи против Катилины. (IX в.).
Так называемая «арка» - парадный сундук, стоявший в атрии, в котором хранились деньги, семенные и деловые документы и особенно ценные рукописи. Возможно, в таких «арках» сохранились в некоторых домах в эпоху империи и античные копии произведений Цицерона.
Старинная римская медная монета с изображением двуликого Януса. Янус — древнейшее верховное божество римлян, «бог богов», бог переходов, концов и начал. Один лик его обращен в невозвратное прошлое, другой в загадочное будущее. Древность, античный Рим, наследие Цицерона и жизнь пришедших им на смену народов, мысль и искусство последующих эпох сливает он в единое и неразрывное целое, имя которому История и Культура.
У Квинта Лигария было два брата, один из них некогда оказал Цезарю какие-то услуги. Был у него также дядя, сумевший остаться в стороне и никак не скомпрометировавший себя в ходе гражданской войны; дядя и оба брата начали добиваться разрешения изгнаннику вернуться в Рим. Они добились свидания с Цезарем, при котором присутствовал Цицерон; Цезарь совсем было склонился к тому, чтобы удовлетворить их просьбу, по тут Квинт Туберон предъявил Лигарию обвинение по закону об умалении величия римского народа; Лигарий вступил в договорные отношения с царем Юбой, то есть с варваром, и тем изменил римскому делу. Туберон весьма ловко построил обвинение: он обвинял Лигария не в помпеянстве, помпеянцем Туберон был недавно и сам, а в измене!
Вести защиту оказалось нелегко. Цезарь ненавидел людей, которые в Испании вновь разожгли, казалось бы, оконченную гражданскую войну. Сохранился рассказ Плутарха, согласно которому диктатор твердо решил не возвращать Лигария из изгнания, а защитительную речь Цицерона согласился выслушать лишь для того, чтобы доставить себе удовольствие после стольких месяцев вновь услышать голос великого оратора. Но речь началась, набирала силу, и все большее волнение овладевало слушателями. Особое впечатление произвело на Цезаря упоминание о Фарсале — руки его задрожали, и он уронил какие-то записи. Вопреки собственным намерениям Цезарь вынес Лигарию оправдательный приговор.
Речь «В защиту Лигария» построена весьма искусно. Оратор переходит от иронии к пафосу, ловко вставляя упоминания о временах и событиях, которые никого не могли оставить равнодушным. Судьбу Лигария, вопреки собственной воле втянутого в войну, он сплетает со своей собственной. По самому уязвимому пункту защиты, о царе Юбе, — полное молчание. Лишь отдаленными намеками защитник дает понять, что виноват не Лигарий, ответственность за измену лежит на других, например, на Метелле Сципионе, верховном командующем, который после поражения весьма кстати утопился в море. Цицерон говорит, как жестоко со стороны Туберона обвинять человека, которого нет в Риме, который и без того обречен жить в изгнании. Неужели Цезарь не возмутится подобной жестокостью? Прямо к теме милосердия Цезаря оратор обращается только в конце речи (как и в речи, посвященной Марцеллу), ограничиваясь утверждением, что ближе всего к богам тот смертный, который дарует жизнь другому смертному.
В речи «В защиту Лигария» содержится мысль, Ставшая впоследствии знаменитой в формулировке Лукана. Дело, за которое боролся Помпей, говорит Цицерон, во многом схоже с тем, которое отстаивал Цезарь, у каждого была своя правота, но «ныне прав тот, за кого стоят боги».
Чистая риторика? Но если и так, то весьма действенная, так как Цезаря она убедила. Не удачным расположением слов, не четкой организацией мысли, а самим содержанием. Уже в речи «В защиту Марцелла» Цицерон доказывал, что Фортуна подчиняется Цезарю, и сам диктатор искренне в это верил. В речи к народу полагалось говорить о покровительстве богов. Прежде чем принять какое-либо политическое решение, римляне, как известно, всегда обращались к богам, чтобы узнать их отношение к задуманному. Победа была знаком благоволения богов. Некогда в речи о законе Манилия Цицерон упоминал об этом, доказывая богоизбранность Помпея. Уверенность в зависимости победы от воли богов — одно ив самых глубоких религиозных убеждений римлян с незапамятных времен; это подтверждается такими обрядами, как триумф, или игры в честь победы с состязаниями боевых колесниц. Цезарь тоже устроил игры в честь своей победы, как мы недавно упоминали. Так что милосердие Цезаря и ошеломляющие победы, которыми завершались все его походы, полностью вписывались в национальную традицию. И Цицерон, как ловкий оратор, сумел связать с ней защиту Лигария. Быть может, Цезарь помиловал Лигария не в порыве чувств, а потому, что, слушая Цицерона, понял, что решение его должно соответствовать традиционному образу истинного римлянина и только тогда будет иметь политическое значение. Защитник упорно доказывал, что Цезарь не деспот, а истинный римлянин, и, принимая этот образ, диктатор вынужден был оправдать Лигария.