Чужой
Шрифт:
– Все так, и я обещал показать вам дом, но время сейчас совсем неподходящее. Ночь, январь, снег, дороги почти непроходимы. К тому же до Овеньера добрых тринадцать лье...
– Мне все равно! Я хочу отправиться туда немедленно! Девочки привезли болезнь с собой...
– Вы окончательно сошли с ума! – загремел Гийом. – Они такие же здоровые, как вы или я. Впрочем, больной был здесь неделю назад...
– Знаю. Ваша дочь сказала об этом с каким-то поистине диким наслаждением. Как будто надеялась, что заболеем мы все. Но я не хочу!
– Никто из нас не хочет заболеть, но наш долг... и мое решение – приютить тех, кто нуждается в помощи и сострадании. Вы единственная, кто в Тринадцати Ветрах умирает от страха.
– И единственная, кто не имеет, видимо, права на вашу помощь и заботу... – бросила Лорна с горечью, что заставило Гийома улыбнуться.
– Вы напрасно осуждаете меня, но если уж так боитесь, есть абсолютно простое решение: отправляйтесь в Париж и ждите, пока опасность не минует. Вернетесь в Тринадцать Ветров, когда настанут хорошие времена.
– Ах, вот вы чего хотите! Избавиться от меня! Я еще к этому не готова. К тому же я сказала, что хочу пробыть некоторое время в Овеньере.
– Пожалуйста! Я распоряжусь! Потантен отвезет вас завтра с Китти, он знает дорогу не хуже меня.
– Да вовсе я не хочу ехать с ним! Вы лично должны меня сопровождать! Я настаиваю.
– Тогда вам придется подождать!
– Не вижу причин. Если дворецкий может меня отвезти, почему не вы сами?
– Потому, что я не тронусь с места, пока не выздоровеет Александр де Варанвиль. Потому, что я намерен ездить каждый день справляться о его здоровье и помогать женщине, нуждающейся в моей заботе гораздо больше, чем вы, поверьте!
– Ах, эта знаменитая тетя Роза! – усмехнулась Лорна. – Боже правый, да вы здесь все от нее с ума посходили. Даже мой Артур! Что же в ней необычного, хотела бы я знать.
– Что необычного? Просто мы все ее очень любим, а я, быть может, больше всех. Она одновременно и знатная дама, и просто очаровательная женщина. Лучше бы вам не встречаться, вы бы вряд ли поняли друг друга... Войдите!
Кто-то тихонько стучал в дверь. Вошел Потантен, как всегда, величественный и невозмутимый, в ливрее цвета зеленой ели, с маленьким подносом, на котором стояли кофейник, чашка и сахарница.
– Ваш кофе, месье Гийом!
– Поставь там, – Гийом рукой указал на рабочий стол, прошел к нему, с извиняющейся улыбкой взглянув на племянницу. – Прошу извинения, дорогая Лорна, мне необходимо переговорить с Потантеном. Увидимся за ужином. Я сдержу свое обещание, как только смогу.
Пришлось Лорне проглотить свою ярость. Поплотнее закутавшись в голубой шарф, она вышла походкой оскорбленной королевы. Гийом отвесил ей легкий поклон, удобно устроился в глубоком черном кожаном кресле, пока Потантен наливал кофе в чашку.
Вздохнув с облегчением, Тремэн взял чашку, поднес ее к губам, отпил большой глоток, удивленно поднял бровь, сделал еще глоток, потрогал ладонью кофейник и наконец сардонически подмигнул старому дворецкому.
– Не знал, что путь от кухни в библиотеку столь долог. Об этом кофе не скажешь, что он горячий.
– Он был вполне горячим, когда Клеманс наливала кофейник, – ответил Потантен без тени улыбки. – Да и кухня не отодвинулась в глубь парка. Только если где-то портится погода, осторожные люди ждут, пока стихнет гроза.
– Ждут... за дверью?
– Бывает и так...
– Ты... все слышал?
– Думаю, да.
– Что думаешь по этому поводу?
– Чем быстрее мисс Тримэйн покинет Тринадцать Ветров, тем будет лучше для всех. Здесь есть кое-кто, кому она вовсе не по душе...
– Элизабет? Об этом я давно знаю.
– Нет! Кое-кто другой. И его нет больше с нами в этом мире... Мятущаяся душа...
– Ты случайно не сошел с ума? – спросил Тремэн, побледнев. – Ты хочешь заставить меня поверить в привидения?
– В это привидение – да! Спросите Клеманс, если мне не верите. Она так же, как и я, скажет, что мадам Агнес вернулась в этот дом, который хотела сохранить любой ценой.
– Ну и когда же это привидение появилось?
– Вечером на Рождество, после того как приехала мисс Тримэйн, а потом здесь, незадолго до вашего прихода...
– Я ничего не видел, не слышал...
– Ну а кто же эта женщина с длинными черными волосами, которая привиделась мисс Лорне во сне? Мадам Агнес хочет, чтобы она уехала отсюда, до этого в доме не будет покоя.
– Вы бредите оба, ты и Клеманс. Если бы то, о чем ты говоришь, было правдой, она принялась бы и за Артура.
– Это вовсе не одно и то же. Там, где находится мадам Агнес, умеют разобраться, кто – невинный сирота, а кто – интриганка...
– Потантен! – прикрикнул Гийом. – Ты не считаешь, что иногда переходишь границы дозволенного?
– Я всегда говорил вам правду и буду говорить, даже если она вам не нравится. Что касается Артура, вспомните, он, рискуя собой, спас жизнь Адаму. Для матери это многое значит!
Решив, что сказал достаточно, Потантен взял поднос и удалился.
Следующие несколько дней были трудными и напряженными. Снег растаял, а в Тринадцати Ветрах продолжали жить, как в осажденной крепости. С тревогой ожидали плохой новости и подспудно боялись, что болезнь заденет кого-нибудь из них. Каждое утро Гийом верхом на Сахибе отправлялся в Варанвиль, подгоняемый страхом увидеть Розу в слезах, а дом – в трауре. И всякий раз с облегчением вздыхал, увидев ее в окне второго этажа: Роза, привлеченная цокотом копыт, выглядывала гостя. Она все так же не позволяла ему заходить в дом, прямо из окна сообщала последние новости. Увы, состояние больного не улучшалось. Юношу терзали головные боли и высокая температура. Гнойнички лопнули, на лице их, к счастью, было немного, зато тело они усыпали в изобилии. Франсуа Ньель и Белина каждый день купали больного в надежде, что немного спадет температура. Пьер Аннеброн почти не покидал усадьбы, отлучался только по срочным вызовам, предварительно вымывшись и сменив полностью одежду. Возвращался Тремэн таким же грустным, как и уезжал.