Чтение онлайн

После этого Полина Вердал ударилась в откровенный подхалимаж. Наплевать, как это выглядит со стороны, главное — добиться расположения Эмфиды, узнать у нее, где засела вдова президента, а потом — сбросить осточертевший гелевый корсет, обрезать волосы и вернуться к нормальной человеческой жизни.

Поль более-менее приходил в себя только по вечерам, когда встречался на чердаке с Ивеной. Она была дочерью чиновника пятого уровня, забитого насмерть электроплетью за неповиновение начальству. Дело было пустяковое, отец Ивены не выполнил какой-то абсурдный приказ вроде очистки от снега территории перед фасадом учреждения во время снегопада (старайся — не старайся, все равно завалит), за что и поплатился жизнью. Мать Ивены после этого простудилась и умерла, а девочку отправили в приют. Ей было двенадцать лет — чуть больше, чем Поль решил, когда увидел ее впервые при свете фонарика. Обычно они сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и Полю не хотелось задумываться о том, что с ней будет, когда он уберется из Приюта кротких вдов.

А уберется он уже скоро… Подхалимаж — великая вещь. Эмфида Турнав начала оттаивать и все чаще разговаривала с Полиной благосклонно. Негоже вдове чиновника второго уровня становиться прислужницей, однако свихнувшаяся Полина Вердал с этим не считалась и ежедневно напрашивалась в помощницы к служанке, которая делала уборку в двухкомнатных апартаментах старшей администратор-воспитательницы. Самолюбию Эмфиды, раздутому, как плавательный пузырь незийской рыбы-подушки, это льстило; она добродушно называла Полину «безрукой неумехой», но не прогоняла. Однажды она обмолвилась, что на днях к ней заглянет на чашку чая «очень дорогая гостья». Мея Ришсем?.. После отбоя Поль связался со Стивом: есть вероятность, что объект на подходе.

Коридор отлично простреливался. Сквозь отверстия в дырчатых стенных панелях сочился едкий дымок: похоже, там горела проводка. На полу валялись куски пластика, упавшее со стены растение с длинными узорчатыми листьями и в придачу два трупа.

Тину интересовали прежде всего трупы: она впервые увидела противника вблизи. Оба бледнокожие и мускулистые, в шлемах с аляповатыми эмблемами и пятнистых коричнево-оранжевых комбинезонах с короткими рукавами. Их настигли отравленные иглы «цербера», умерли они не сразу — около минуты агонизировали, хрипя и корчась.

Заварушка началась внезапно. В отеле Тина пользовалась ограниченной свободой передвижения — то есть могла гулять по коридору левого крыла на седьмом этаже. Она и гуляла, наблюдая за Люшем, который тоже слонялся по коридору и параллельно что-то вполголоса надиктовывал на свой наручный комп. Голографические песьи морды на его желтой куртке щерились, демонстрируя дурной характер, но сам Люш производил впечатление добродушного парня. Лиргисо сказал, что держит около тридцати процентов акций «Ниарской сетевой бомбы» — таким образом, Люш был без пяти минут его подчиненным, и он поселил репортера вместе с остальной своей свитой.

Тина маневрировала, пытаясь приблизиться к Люшу — без всякого далеко идущего умысла, ей просто хотелось с кем-нибудь поболтать, — однако «цербер» всякий раз отсекал ее от репортера, а на небольшом табло, утопленном в его сулламьем корпусе, вспыхивала надпись: «Контакты запрещены!» Это напоминало шахматную партию между человеком и роботом. Тина до того увлеклась поединком с «цербером», что вначале не обратила внимания на посторонний шум. Люш среагировал первым: замер, приоткрыв рот, словно сделал стойку на нечто незримое, но привлекательное, потом сорвался с места, юркнул в свой номер, выскочил оттуда уже в шлеме, без которого на Савайбе никуда, и со скоростью получившего хороший пинок колобка помчался к лифтам. К этому моменту Тина уже поняла, что в отеле происходит нечто. Звон стекла, крики, звуки выстрелов. Грохот совсем близко, по ту сторону дверей — значит, в номерах сейчас небезопасно, коридор более спокойное место.

«Цербер» рассудил так же. Он в мгновение ока запаковал Тину в бронежилет и натянул на нее респиратор, выдрав при этом прядь волос (оба предмета защиты хранились у него в корпусе), развернул прозрачный модульный щит, включил энергетический щит, выдвинул стволы своих орудий (их оказалось больше, чем Тина думала), но в комнату ее не потащил.

Судя по звукам, находившиеся в номерах охранники от кого-то отстреливались. Атакующие ломятся в окна?.. Коридор оставался пустынным, потом из-за угла в него швырнули маломощную гранату. Нарядный пластик пола всколыхнулся и осел хаотичным крошевом, со стены свалилось кашпо с растением. Скорчившуюся в углу Тину прикрыли от осколков щиты «цербера».

Вслед за гранатой в коридор ввалились те двое. «Девку в заложники!» — крикнул один из них, показывая на Тину. Тут-то ее сторож и выпустил свои отравленные иглы. Больше он никому не позволил прорваться в коридор: из-за угла стреляли, он вел ответный огонь. Хороший все-таки робот. Надежный. Если бы он еще и подчинялся Тининым приказам, ему бы цены не было.

Потом наступила тишина — относительная, из-за дверей доносились голоса и стоны. «Цербер» по-прежнему находился в боевой готовности и щиты не убирал. Из-за угла вышел бледный парень в ливрее коридорного, повертел головой, спросил: «Вы не ранены?» — и направился к Тине. Он успел сделать несколько шагов, зашатался и упал.

— Какого черта? — прошипела Тина, стукнув кулаком по корпусу робота. — Это же свой!

«Цербер» вряд ли ее понял.

Из номеров начали выглядывать охранники «Кристалона». Один из них, распахнув дверь, сел на пороге; его рубашка насквозь пропиталась кровью, но бластер он из рук не выпускал.

Появился Лиргисо, в шлеме, озабоченный и с фингалом, как Тина решила вначале. Потом увидела, что это не фингал: видимо, когда произошло нападение, Лиргисо делал макияж — правый глаз накрасил, а левый не успел.

— Твоя тварь убила служащего, — сказала Тина, когда он подошел ближе и «цербер», повинуясь его команде, убрал щиты.

— Разве? — Лиргисо кисло поморщился («Мало мне других неприятностей!»), склонился над коридорным. — Он не убит, а парализован! Сама посмотри.

Тина подошла ближе. Разница есть: глаза коридорного закрыты, лицевые мышцы расслаблены, грудная клетка слабо вздымается и опускается; у парней в пятнистых комбинезонах остекленевшие глаза выпучены, на губах выступила розоватая пена, мускулы напряжены в последней дикой судороге.

— Амеик не убьет кого не надо, — усмехнулся Лиргисо. — У него два режима поражения — «враг» и «посторонний», и он никогда их не путает. Амеик у нас умница!

Тине показалось, что сейчас он начнет гладить своего цепного робота-убийцу, как собаку, тая от умиления, но Лиргисо отошел к охранникам. Она стащила респиратор и бронежилет, протянула «церберу». Тот взял предметы манипулятором с выгравированным на металле изломанным орнаментом и затолкал в нишу, открывшуюся в корпусе.

В отеле были раненые и убитые. Из людей Лиргисо никто не погиб, но двое телохранителей и секретарь-референт Филипп Корде получили ранения настолько серьезные, что их сразу же отправили в частную клинику. Вернулся Люш. Его правая рука была замотана окровавленной тряпкой, зато физиономия сияла, как сверхновая посреди ночного неба. Материал в кармане, даже из отеля выходить не пришлось! Тина услышала, как остановившийся рядом с ним Лиргисо прошептал: «Ты сначала мне свой опус покажешь, а потом уже отправишь на Ниар!» Репортер всплеснул руками и начал протестовать против такой беспардонной цензуры, Лиргисо еле слышно процедил какую-то угрозу — он выглядел раздосадованным и злым.