Чтение онлайн

Май 1991 года

Есть. Спать. Дышать. Эти основополагающие функции организма теперь осуществлялись механически. Стоит ли о чем-то беспокоиться? Жизнь больше не имела смысла.

Ни в чем нельзя найти утешения. Ни в религии, ни в медитации, ни в работе, ни в изнурительных физических упражнения, ни в приступах ярости. Все это уже было перепробовано ради вытеснения мучительной утраты. И все же боль никуда не делась.

Обрести покой было невозможно. Каждый вздох был отягощен печалью. Мир скукожился до размера крошечной сферы бесконечных страданий. Этот кокон душевных мук не пропускал сигналов внешнего мира. Ибо мир в одночасье сделался черно-белым, беззвучным, лишенным вкуса и запаха. Боль была так остра, что вызывала атрофию рецепторов.

Безвременная смерть – как это несправедливо! При мысли о ней закипала ярость.

Почему это случилось именно с ними? Ведь они так любили друг друга! Такой любви на свете, кроме этой, в мире не было. Их чистая любовь должна была длиться вечно, а затем продолжаться и после их смерти. Они часто говорили об этом и клялись друг другу в вечной любви.

Отныне бессмертие их любви стало невозможным. Тайник, в котором она хранилась, опустошен и отдан в пользование другим людям.

Какой ужасный посмертный вандализм! Сначала отняли жизнь, затем бессовестно лишили самой сути существования, ограбили комнату, в которой обитал нежный призрак любви.

И вот теперь любимое сердце бьется где-то внутри чужого человеческого тела.

Тесная комнатушка наполнилась стонами:

– Мне этого не пережить. Не пережить.

Любимый человек покоится сейчас в могиле, а вот сердце его живет. Сердце живет дальше. Эта мысль не давала ему покоя, преследуя по пятам день и ночь. Убежать от нее невозможно.

Скальпель хирурга был быстр и ловок. Как ни больно об этом думать, но содеянного уже не повернуть вспять. Сердце продолжало жить, в то время как душа была несправедливо обречена на вечную незавершенность. Она без конца будет тщетно искать свое обиталище, а сердце, все еще живое, продолжит насмехаться над таинством смерти. Если только не…

О нет. Выход есть! Стоны мгновенно прекратились.

Его охватило волнение. Дыхание участилось. Сознание ожило, и в голове замелькали мысли. Смелые, почти безумные. Он прислушался к внутреннему голосу.

Идея ожила, приняла четкие формы и стремительно пошла в рост, как только что оплодотворенная яйцеклетка. Едва родившись, она разгулялась внутри мозга, который от отчаяния долгие месяцы находился в состоянии летаргического сна.

Теперь у него есть способ освободиться от невыносимой муки. Только один способ. Одно решение, которое стремительно оформилось из жалкого зародыша в полноценную идею. Идея, в свою очередь, преобразовалась в слова. Он произносил их шепотом, в строго определенном порядке, с почтением ученика, как апостол, которому открылась некая божественная миссия.

– Да. Конечно, конечно. Я найду это бесценное сердце. И тогда милосердно и с любовью сделаю все, чтобы воссоединить наши души и обрести покой. Я остановлю его.

10 октября 1991 года

Кэт Делани подобно экзотической бабочке порхала по залу, время от времени останавливаясь, чтобы поболтать с кем-нибудь из гостей. Все, с кем она разговаривала, были поражены ее энергией и жизнелюбием.

– Она бесподобна!

Доктор Дин Спайсер, исподтишка наблюдавший за Кэт, повернулся к тому, кто произнес эту фразу. Дин постоянно сопровождал Кэт на бесчисленных мероприятиях и знал многих из тех, с кем она работала. Однако этот высокий мужчина с выразительным лицом был ему не знаком.

– Да, она бесподобна, – вежливо отозвался он.

– Мое имя Билл Вебстер, – сказал незнакомец. Дин, в свою очередь, представился, и они обменялись рукопожатиями. – Вы, как я понимаю, кардиолог мисс Делани?

– Сначала так и было, – ответил Дин, польщенный тем, что его узнали. – Прежде чем наши отношения перешли на новую стадию.

Вебстер понимающе улыбнулся, затем снова посмотрел на Кэт.

– Она просто прелесть.

Кто же такой этот Вебстер, подумал Дин, и почему его пригласили на это закрытое мероприятие, устроенное телекомпанией в честь первой годовщины ее успешной операции по пересадке сердца.

Присутствовали не только главы филиалов телеканала, но также спонсоры, журналисты, агенты по подбору новых талантов, сами актеры и другие люди, прямо или косвенно заинтересованные в успехе «Коридоров».

– Откуда вам известно мое имя? – спросил заинтригованный Дин.

– Вы недооцениваете свою популярность, доктор Спайсер. Вы теперь почти такая же звезда, как и ваша подопечная.

– Это все желтая пресса, – ответил Дин с деланой скромностью. На самом деле ему нравилось быть героем светской хроники, ощущать себя «важным другом» Кэт Делани, как недавно окрестила его очередная голливудская газетенка.

– Что, однако, не помешало вам остаться известным кардиологом, – заметил Вебстер.

– Благодарю вас, – ответил Дин и, секунду помолчав, добавил: – Увы, я не могу гарантировать всем моим пациентам столь блестящий результат, как у Кэт. Ее выздоровление сродни чуду.

– То есть вас это удивляет?

– Ничуть. Это было вполне предсказуемо. Кэт не только исключительная пациентка, но также и исключительный человек. Как только первые, самые трудные недели остались позади, – продолжил Дин, – она вознамерилась прожить долгую-долгую жизнь. Думаю, так и будет. Главное ее богатство – неиссякаемый оптимизм. Она – гордость трансплантационной программы нашей клиники.

– Насколько я понимаю – мисс Делани активный пропагандист операций по пересадке органов.

– Она призывает к сознательному донорству и часто навещает пациентов, которые ждут своей очереди на пересадку органов. Когда они падают духом, она подбадривает их, советует не терять надежды. Они смотрят на нее как на ангела. – Доктор Спайсер улыбнулся. – Увы, они не знают ее так хорошо, как я. У нее бурный темперамент, что свойственно рыжеволосым женщинам.

– Но, несмотря на ее темперамент, вы по-прежнему ее преданный обожатель.

– Именно. Вообще-то мы скоро собираемся пожениться.