Чтение онлайн

– Ну что ж, ребята, – сказал он, – кто скажет мне, по какому поводу мы сегодня собрались?

– Ваша честь, – ответила я, – я подала иск на члена комиссии по исполнению наказаний штата Нью-Хэмпшир от лица моего клиента Шэя Борна.

– Да, мисс Блум, спасибо за ответ, но я уже, затаив дыхание, прочел вашу жалобу от корки до корки. Я имел в виду, что грядущая казнь мистера Борна уже превратилась в зоопарк. Зачем АОЗГС делает из зоопарка цирк?

Гордон Грин лиф смущенно прокашлялся. Пучками рыжих волос и вечно красным от аллергии носом он всегда напоминал мне клоуна.

– Он осужден на смерть, но все еще пытается отсрочить неизбежное, Ваша честь.

– Ничего он не пытается отсрочить, – возмутилась я. – Он хочет одного: искупить свои грехи. По его мнению, чтобы заслужить прощения, он должен умереть именно так. Он сам вам скажет, что согласен на казнь хоть завтра – лишь бы его повесили.

– На дворе две тысячи восьмой год, мисс Блум. Людей казнят смертельной инъекцией. Мы не намерены возвращаться к архаичным формам, – сказал судья Хейг.

Я кивнула.

– Но, при всем уважении, если управление исправительные учреждений сочтет инъекцию нецелесообразной, приговор возможно осуществить через повешение.

– Управление исправительных учреждений не возражает против инъекции! – воскликнул Гринлиф.

– Когда права, гарантированные мистеру Борну Первой поправкой, нарушаются, управление должно возражать. Он имеет право отправлять религиозные ритуалы даже в исправительном учреждении – вплоть до начала казни включительно.

– Что вы городите?! – не сдержался Гринлиф. – Ни одна религия мира не настаивает на донорстве органов. А если какой-то псих сочинил себе свод правил для жизни и смерти, то считать их верой… ну, было бы просто глупо.

– Ну-ну, Гордон. Или Бог уже умер и назначил преемником вас?

– Так, адвокаты, брейк. – Судья Хейг задумчиво закусил губу. – Нам предстоит пролить свет еще на многие факты, но прежде всего позвольте задать вопрос вам, мистер Гринлиф. Согласен ли штат повесить мистера Борна, вместо того чтобы вводить ему смертельную инъекцию?

– Ни в коем случае, Ваша честь. Уже полным ходом идут приготовления к казни, указанной в обвинительном приговоре.

Судья кивнул.

– Тогда отложим это до суда. Учитывая авральные темпы, в которых нам приходится работать, слушание будет срочным. Мы представим, что никакого федерального истребования, равно как и ходатайств о суммарном судопроизводстве, не существует. В противном случае нам элементарно не хватит времени. Списки свидетелей должны быть у меня на столе не позже чем через неделю, а вы будьте готовы к заседанию через две недели.

Мы с Гордоном собрались и вместе вышли из кабинета.

– Ты хоть знаешь, сколько денег потратили налогоплательщики Нью-Хэмпшира на эту камеру?

– Гордон, обсудишь это с губернатором, – сказала я. – Если богатые города Нью-Хэмпшира должны платить за среднее образование, бедные, наверно, смогут наскрести на приговоренных к смерти.

Он подозрительно сложил руки на груди.

– Какую игру затеяло АОЗГС, Мэгги? Не получилось признать смертный приговор антиконституционным – так вы взялись за религию, ваш страховочный вариант?

– Если это поможет признать смертный приговор антиконституционным, – улыбнулась я, – то да, возьмемся и за религию. Увидимся через две недели, Гордон, – сказала я и зашагала прочь, спиной ощущая его взгляд.

Я трижды брала телефон и набирала номер. И трижды вешала трубку, как только нас соединяли.

Я не могла.

Но я должна… На сбор информации мне дано всего две недели. И если я хочу отстоять право Шэя на донорство, то должна досконально понять его механизм, чтобы потом суметь объясниться в суде.

Когда меня соединили с больничным коммутатором, я попросила позвать доктора Галлахера. Звонок переключили на его кабинет, и секретарша записала мое имя и номер. Я была уверена, что перезвонит он еще не скоро, а я к тому времени, возможно, наберусь храбрости для разговора. Каково же было мое удивление, когда телефон зазвонил буквально через минуту.

– Мисс Блум, – сказал он, – чем я могу быть вам полезен?

– Не обязательно было перезванивать так быстро, – брякнула я.

– Ну, простите. Я постараюсь быть не таким пунктуальным со своими пациентами.

– Я не ваша пациентка.

– Ах да. Вы только притворялись. – Он сделал паузу. – Но вы ведь звонили мне?

– Да. Да, звонила. Я только хотела узнать, согласны ли вы встретиться со мной… Для профессионального разговора, конечно.

– Конечно.

– …разговора о повешении и донорстве органов.

– Если бы мне давали десять центов за каждую такую просьбу, я был бы уже миллионером, – сказал доктор Галлахер. – Я с радостью с вами встречусь. Для профессионального разговора, конечно.

– Конечно. – Из меня будто выпустили весь воздух. – Вот только встретиться с вами мне нужно довольно срочно… Суд начинается через две недели.

– Тогда я заеду за вами в семь.

– Ой… Ну, это не обязательно. Я могу сама заехать к вам в больницу.

– Да, но я не люблю ужинать в больничной столовой на выходных.

– У вас сегодня выходной? – «Он позвонил мне в выходной?…» – Ну, тогда в другой раз…

– Вы же сами только что сказали, что дело не терпит отлагательства.

– Нуда…

– Значит, в семь.

– Отлично, – голосом заправского адвоката произнесла я. – Буду ждать с нетерпением.

– Мисс Блум…

– Да?

Я затаила дыхание, устрашившись параметров встречи, которые он сейчас перечислит. Мэгги, не раскатывай губу, это обыкновенная деловая встреча. Не забывай, что ты могла обратиться за консультацией к любому другому врачу – даже из тех, у которых глаза не похожи на безлунную ночь, а акцент не хватает за жабры, как рыболовный крючок. Не обманывай себя, это не свидание.