Чужое счастье
Шрифт:
Annotation
«Чужое счастье» — наиболее успешный роман из полюбившейся серии о жителях Карсон-Спрингс. Эта трогательная история о Золушке подтверждает истину о том, что самые заветные мечты действительно сбываются.
Когда бывшая кинозвезда Моника Винсент была найдена мертвой в бассейне своего роскошного особняка, подозрение пало на ее сестру Анну. Страдающая избыточным весом, одинокая и несчастная, Анна Винченси всю жизнь находилась в тени знаменитой сестры. Неожиданно для всех Анна начинает преображаться, сбрасывая лишние килограммы и обретая уверенность в себе, и наконец встречает своего принца — красивого и проницательного Марка Ребоя. Он помогает Анне в поисках настоящего убийцы, во время которых неожиданно раскрываются странные тайны семьи Винченси. Пройдя сквозь тяжелые испытания, Анна становится сильнее и мудрее. Но смогут ли Анна и Марк преодолеть препятствия, которые мешают им быть вместе?
Эйлин Гудж
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
Эйлин Гудж
Чужое счастье
Посвящается Сьюзан Гинсбург — другу и агенту в одном лице
Будьте осторожны в своих мечтах.
Китайская поговорка
Лишь когда она ступила в карету, добрая фея сказала: «Помни, что бы ты ни делала, ты должна вернуться не позже двенадцати», — и предупредила, что если она не уедет вовремя, то ее карета снова превратится в тыкву, лошади в мышей, кучер в крысу, лакей в ящерицу, а платье в лохмотья…
Шарль Перро. Золушка
Глава первая
Анна Винченси никогда не видела столько репортеров, даже в те дни, когда за каждым шагом ее сестры жадно следили миллионы поклонников, или после несчастного случая, в результате которого нижняя часть тела Моники осталась парализованной. Они, словно саранча, роились в конце подъездной аллеи, в том месте, где она переходила в Олд-Сорренто-роуд. Вдоль дороги друг за другом выстроились автомобили со спутниковыми антеннами на крышах и грузовые автофургоны, почти такие же высокие, как окружавшие их платаны. Белокурая корреспондентка, кокетливо державшая микрофон у своих блестящих губ, стояла спиной к ограде в свете передвижного прожектора, в то время как неряшливого вида телеоператор снимал ее. На одну секунду Анна потеряла контроль над собой, и когда патрульная машина осторожно ехала сквозь клубящиеся облака дыма по дороге, сплошь изрытой ямами, Анне показалось, будто она видит все это по телевизору. Потом кто-то крикнул: «Это она!» — и кошмар снова стал реальностью.
Анне показалось, что ее окатили ледяной водой. Люди столпились вокруг машины, существенно замедляя ее движение, и стучали в окна. Анна смотрела на лица, которые неясно вырисовывались за стеклом, искаженные ослепительным солнечным светом, отражавшимся от запыленного стекла.
— Анна! Вы могли бы прокомментировать ваш арест? — выкрикнул мужской голос.
— Вы действительно это сделали? Вы убили ее, Анна? — проскрежетал другой.
Коп, находившийся за рулем, крупный мужчина средних лет с белыми полосками на загорелой шее, проворчал:
— Господи! Есть совесть у этих животных?
«Я невиновна. Все это ошибка!» — хотела закричать Анна. Но когда она уже прикоснулась к кнопке, чтобы опустить стекло, то вновь почувствовала наручники, сковывавшие ее руки на запястьях, и остановилась.
И в этот момент до нее дошло: она арестована. Поэтому в этот солнечный апрельский день, когда лилейник и акация, словно захмелев, склонились над почтовым ящиком, погнутым еще с тех пор, как Финч училась водить, и цвели ярко-желтым цветом, Анну везли в полицейский участок, чтобы завести на нее дело.
У нее закружилась голова, и мир стал бледным и зернистым, как на фотографии «Снежный покров», сделанной фотоаппаратом «Зенит», которая висела в спальне ее матери. «Это не может происходить наяву», — подумала Анна. Последние несколько дней на самом деле были чем-то сюрреалистичным. Все началось со звонка Арселы, раздавшегося рано утром. И даже после всего, что произошло с тех пор, Анна не могла понять: как ее сестра может быть мертва? Это было для нее равносильно тому, что Земля сошла со своей оси.
На улице было почти сорок градусов жары, но Анна продрогла до костей. С трудом — из-за наручников самые простые движения были неуклюжими — она набросила на себя свитер, который успела захватить из шкафа по дороге к двери и который оказался ей на несколько размеров велик. Она, должно быть, забыла упаковать его вместе с остальными вещами большого размера. На лице Анны мелькнула ироничная улыбка. А она-то думала, что лишний вес — это ее самая большая проблема!
Патрульная машина притормозила у остановки, находившейся неподалеку. Вик ПЕрди, занимавший пассажирское сиденье, коп-ветеран с более чем тридцатью годами стажа за плечами — человек, которому несколько раз приходилось перешивать форму, чтобы подогнать ее под постоянно увеличивающийся объем своей талии — опустил стекло и прокричал:
— Не задерживайте, парни, проезжайте! У вас еще будет шанс возле здания суда!
Мясистые пальцы вцепились в полуопущенное стекло со стороны Вика Перди, а затем показалась верхняя половина лица: пара глаз-бусинок, выглядывающих из-под бровей, которые могли бы принадлежать представителю рода австралопитеков.
— Анна! Вы сделали это из-за денег? Должно быть, ваша сестра оставила вам огромное состояние!
Незнакомец убрал пальцы как раз вовремя, иначе они были бы придавлены поднятым стеклом. Коп, который находился за рулем, выругался себе под нос и дал газу. Машина резко рванула вперед, и толпа рассыпалась по обе стороны. Подскочив на самой ужасной рытвине, в которой каждую весну застревал как минимум один неудачливый автомобилист, они отправились дальше.
Когда Анна слышала, как люди произносят — нет, выкрикивают — ее имя, она чувствовала себя так, словно все происходило во сне. Всю жизнь, сколько Анна себя помнила, всегда в центре внимания была Моника. Это вокруг Моники создавали шумиху. Мало кто за все это время заметил робкую, как мышь, сестру Моники — чья фамилия была Винченси, а не Винсент, — скромно стоявшую в стороне. То, что сейчас именно Анна находилась в центре внимания, показалось бы ей захватывающим, если бы обстоятельства, которые к этому привели, не были столь ужасающими.