Чужими руками
Шрифт:
Палец бочайца надавил на спусковой крючок. Автоматная очередь хлестнула по каменному льву, щер-батя его и без того корявую морду. Кнутсен оттолкнулся посильнее и вскочил на связанные ноги. Порвать ленты скотча ему не хватало сил, а распутать – не было времени. Изо всех сил спружинив ногами, Серый Лис сделал первый прыжок и под градом каменной крошки поскакал по храмовой площадке, словно участник дурацкого соревнования по бегу в мешках. Здесь был стоящий первый приз – жизнь.
Спецагент знал, что заранее проиграл гонку. Да, негр выпустил из рук автомат и катался по земле, держась за причинное место. Но десяток других аборигенов, следивших за Кнутсеном с первой минуты, никуда не делись. Он был отличной мишенью и до сих пор оставался в живых только потому, что смотревшие на него черные дырки стволов не начали плеваться огнем. Значит, он нужен живым. Но уж рубануть-то ему по ногам бочайцы непременно должны. Это по правилам.
Серый Лис успел миновать площадку перед колоннадой храма и теперь спускался по разбитым ступеням широченной лестницы, а выстрелов по-прежнему не было. Стрелки оцепенели от удивления. Спецагент мчался все быстрей и вот уже скользнул меж крупных каменных обломков и затаился в густой тени. Он ведь не заметил, что снова стал танцующим удавом.
– Он где-то здесь! – кричали снующие вокруг храма партизаны.
– Ищите лучше! – командовал кто-то невидимый. – Змеям скормлю, ублюдки!
Этот бочайский командир и представить себе не мог, что попал в точку.
Ночью танцующий удав охотился. На ужин ему достался низкорослый жилистый ординарец. Удавы не привередливы, они не будут выискивать в толпе самого жирного и сочного. Пролез в глотку – и слава богу. Переварим и жилистого…
А под утро Серый Лис снова очутился в человеческой шкуре. Голый, плохо соображающий, с безобразно раздувшимся животом, он спрятался в норе кото-волка под корнями кедродуба. Лес вокруг так и кишел партизанами. Хорошо хоть, у них нет собак. Домашние животные на Бочасте не прижились – только странные гибриды со сложно сочиненным генотипом. Но еще никому не удалось приручить котоволка. Вот уж у кого нюх просто фантастический…
Итак, Кнутсен ждал ночи. В темноте он попытается сделать ноги. А пока надо лежать, наблюдать за действиями бочайцев и активно переваривать, стараясь не думать, кто именно заполонил его брюхо. Спецагенту еще понадобится энергия.
Ближе к вечеру около храма появился новый отряд. Автоматчики в маскировочных костюмах в мгновение ока прогнали без дела шляющихся партизан и храмовую обслугу. «Значит, на лестнице должен появиться кто-то из шишек», – рассудил Кнутсен. И верно: жрец в цирковом плаще и дурацкой тиаре на голове вышел из дверей храма. Рядом с ним стоял невысокий блеклый человек в цивильной одежде. Он изображал подобострастие, хотя и не слишком усердно. Разговаривая, эти двое начали спускаться по длинной каменной лестнице. Спецагент напряг свой обостренный в разведшколе слух.
– .. .с этим землекопом? – с полуфразы смог разобрать он.
– Трудится в поте лица. Мой агент доложил, что Рас Ольник нашел множество Ногтей, три Пальца и Волос Мамбуту. Под охраной железяк они хранятся в бронированном сейфе.
«Странное имя, – подумал Серый Лис. – Исказили, наверное. Но очень знакомое. Землекоп – это археолог. Археолог Рас Ольник. Платон Рассольников – не иначе. Известная личность…»
– Ну что ж… Пусть роет землю. Главное – не прозевать нужный момент, – буркнул жрец. – Как только он закончит… Головой отвечаешь. – В глазах его блеснули недобрые огоньки.
Человечек молча кивнул в ответ.
«Выходит, он прилетел на Бочасту после меня и преспокойно копается в Следе. Старик не мог не знать о его прилете, но мне ничего не сообщил. Почему? Хороший вопрос… – Кнутсен почесал в затылке. – А теперь у меня и вовсе нет связи».
– И вот еще что… – Жрец пожевал губами. – Свидетелей быть не должно. Твой агент – тоже свидетель. Знаем только ты и я. Частиц Истинного Бога НЕ МОГЛА касаться рука неверного.
– Слушаюсь и повинуюсь, Святейший, – поклонился человек.
Жрец одарил его презрительным взглядом. Бочайцы сошли с лестницы и исчезли за углом храма. И спецагент больше ничего не услышал.
«Парень роет, а эти ждут своего часа, чтобы отобрать „игрушки“ и прикончить экспедицию. Удобно и весьма эффективно. Если, конечно, не опоздать… Пожалуй, за эти штуковины можно получить от Киндергласса орден на грудь. Если по дороге они меня не угробят. Но это уже другая проблема. Будем их решать по мере поступления. Вывод один: надо найти лагерь Рассольникова и опередить бочайцев – обычная работа». На душе полегчало. Надо поскорее раздобыть одежду и линять отсюда. Что и сделал Кнутсен, едва стемнело. Выключенный бочаец занял его место под корнями, а спецагент в экипировке охранника неспешно двинулся прочь от храма.
Не тут-то было. Впереди у тропы обнаружился часовой. Он сливался с листвой, ничем не пах и не издавал ни звука, но Серый Лис почуял его за сто шагов. «Если я его сниму, может подняться тревога, – думал спецагент, замерев у ствола ивоакации. – Посты здесь проверяют часто и безо всякого графика. Незаметно обогнуть его по лесу? На месте охраны я бы прикормил стаю чайкосорок, которые при виде чужака устроили бы хороший концерт. Чужих здесь терпеть не могут. Что ж, попробую пройти по-наглому…»
И Кнутсен пошагал дальше по узкой тропе, разделяющей две черные стены деревьев. Трофейный бластер был готов к бою. Вполне приличная «машинка» – на пять минут непрерывного огня.
– Пароль! – крикнул часовой, когда Серый Лис миновал половину пути.
Спецагент звал пароль. Он вытянул его из взятого в оборот охранника, но как придать голосу нужный акцент?
– Чамара! Отзыв!
Кнутсен рискнул и проиграл: звякнул затвор невидимого автомата. Спецагент молниеносно выпалил на звук. Лазерный луч попал в цель.
– Ахмед! – крикнули издали. Это был следующий часовой на тропе.
Сердце Серого Лиса оборвалось.
– Да! Что?! – крикнул он в ответ, надеясь обмануть охранника.
Не вышло. Бочаец дал очередь. Пули срезали черенки листьев и щепили древесный ствол в метре от спецагента. Он пальнул на вспышки и снова попал. Но от этого ему легче не стало: тревога поднята, и теперь на него начнут охотиться. Надо воспользоваться темнотой и недолгой растерянностью противника – пусть партизаны стреляют друг в друга, а он попытается уйти в возникшей кутерьме.