Чтение онлайн

– Я могу войти? Не говорить же нам на пороге.

– Входите уж… – сконфуженно пробурчал Агураец. – Я ведь предупреждал, что красть больше нечего.

Профессорская квартира была хороша: монументальные серванты с выбитыми стеклами, вместо обоев – старые газеты, валяющиеся обломки стеллажей и груды книг с оторванными переплетами, обеденный стол, инкрустированный ценными породами древесины, одним концом покоящийся на штабеле треснутых кирпичей, а другим – на старых автомобильных покрышках, гнилые доски пола и остатки шикарного паркета у плинтусов… Следы былого величия и полная нищета.

Рассольников тотчас решил выделить Агурайцу кругленькую сумму из своих экспедиционных расходов. Заказчик стерпит – за информацию надо платить. А за ценную информацию надо платить весьма прилично. Пузанчики это понимают лучше других.

Внимательно оглядев гостя, язвительная Соня удалилась на кухню и загремела тазами, очевидно, заменявшими ей большую часть посуды. Профессор усадил гостя на единственный целый табурет. Сам опустился на пружинный матрас, явно со свалки.

– Итак, чем могу служить? Соня приготовит нам чай со льдом, – заговорил хозяин, стараясь вернуть своему голосу давно забытые профессорские интонации. После увиденного в прихожей, коридоре и бывшей гостиной Платон с трудом верил, что такое возможно. Для этого надо иметь в доме чай и лед, а, следовательно, что-то вроде плитки и холодильника. Или под «чаем со льдом» подразумевалось нечто иное?

– Я хотел бы получить у вас платную консультацию, – Рассольников не стал ходить вокруг да около, а сразу взять быка за рога.

– Ин-те-рес-но, – певуче протянул Агураец. – Но я давно вышел на пенсию и безнадежно отстал от науки.

«Как можно отстать от науки, которой больше нет? – подумал Платон. – На Бочасте в последние двадцать лет государство окончательно задушило всякие исследования. Они стали слишком дороги для ученых, которые живут на нищенские гранты, получаемые от Оксфорда, Кембриджа, Махана и научного департамента Лиги Миров».

– Ваш авторитет непререкаем. – Рассольников грубо льстил. – Земные археологи чтят ваши заслуги…

– Пустое, – отмахнулся профессор, но было видно, до чего же ему приятно.

– Вы последний, кто раскапывал След Моргенах-та. А так как ни один артефакт не дошел до земных университетов, ваши сведения просто уникальны.

– Да, я обнаружил кое-что интересное, – оживился Агураец и нервно потер переносицу с глубокими вмятинами от самодельных очков. – Но я давал подписку…

– Кому? – Платон почувствовал неприятное жжение в голове, но не обратил на это внимания.

– Я и говорить-то не имею права…

– А что вы получили взамен? – Археолог обвел глазами облезлые стены гостиной.

– Впрочем, столько лет прошло, – протянул хозяин. – Может, их и в живых теперь нет…– Он уговаривал сам себя.

– Что за жуткие тайны, когда речь идет о старинных черепках? – притворно удивился Рассольников, как будто не знал, что в раскопе нашли совсем не черепки. Это была нехитрая игра, но разволновавшегося профессора можно было поймать на голый крючок.

– Вы не совсем правы, коллега, – покачал головой Агураец. – Служба кон…

Платон не заметил, как напротив закрытого окна завис маленький летающий кибер, с минуту он стрекотал видеокамерой, фиксируя участников разговора, а затем выплюнул короткую желтую вспышку. Профессор откинулся назад, рухнул с матраса, с грохотом ударившись спиной и затылком о голый пол.

Рассольников кинулся к Агурайцу. Он был мертв. Лазерный луч ударил профессору точно в мозжечок. Кибер унесся прочь. Соня вбежала в комнату, оцепенела в трех шагах от убитого мужа. Затем, оттолкнув Рассольникова, подскочила к профессору и втащила на матрас. Откуда только силы взялись в таком хрупком теле? Помощи от Платона она не приняла.

– Все из-за вас! Из-за вас! – твердила вдова.

Снизу донеслось завывание полицейских сирен. Бежать было поздно, да и некуда. «Она ведь так и копам скажет, – Рассольников похолодел. – И они меня прямиком – на каторгу…– А когда полицейские уже яростно барабанили в дверь, он подумал: – Уж больно скоры. Будто следили за мной и заранее знали, чем кончится дело».

Наряд в пропитанной потом форме ворвался в квартиру. Один из копов для устрашения пальнул из бластера в обшарпанный потолок. Затем полицейские набросились на Платона, который стоял посреди комнаты, подняв руки. Скрутили его, для порядка двинув по зубам и поддых. И не такие уж они были крутые, но Рассольников не пытался сопротивляться – себе дороже. Дай он сдачу, подписал бы себе смертный приговор. Озвереют – отобьют печенки или шлепнут на месте, а потом вложат в хладную руку чей-нибудь пистолет и объявят, что чужак прикончил хозяина квартиры и был убит в перестрелке.

У археолога отобрали все вещи, сорвали верхнюю одежду, оставив в одних носках и трусах. Устав гласит, что инопланетная одежда сама по себе может являться оружием ближнего боя. Уверенные в своей безнаказанности, копы прямо при археологе стали делить его наличные деньги и кредитные карточки.

– Я иностранный поданный! – восстановив дыхание и сглотнув наполнившую рот кровь, объявил Рассольников. – Я – гражданин Старой Земли и требую соединить меня с нашим послом.

Казалось, его слова не произвели особого впечатления на копов, алчный блеск по-прежнему горел в их глазах. Полицейские с самого начала знали, с кем имеют дело.

– Мне жаль тебя разочаровывать, – усмехнулся веселый коп с погонами центуриона, – но поместить вас в одну камеру мы не сможем. У посла пока что иммунитет.

– Так что здесь произошло, гражданочка? – обратился центурион к вдове, баюкавшей на коленях голову Агурайца.

– Это он…– пробормотала она, зло сверкнув на Платона глазами. – Из-за него…

– Все ясно, – объявил полицейский. – Прилетел на нашу прекрасную родину, чтобы убивать цвет бочай-ской интеллигенции. Это заго…– Он вовремя остановился, иначе дело пришлось бы передать в контрразведку. Тогда прощай денежки. – Это явная бытовуха. Женщину не поделили – ясно как божий день.

Полицейские, давясь от смеха, схватили арестованного за руки и поволокли его к корзине-лифту. Больше Рассольникова не били, однако синяков на ногах потом обнаружилось предостаточно – стукался коленями и щиколотками о каждый .порог и камень. О бортик глайдера его ударили с особенным удовольствием.

…Доставили Платона в городское полицейское управление – как-никак птица высокого полета. Одежду ему вернули – за исключением шляпы, которая кому-то приглянулась. Трость была конфискована как холодное оружие.