Шрифт:
2005 год. Дина.
– Динка! Пойдем вечером в клуб, потанцуем! Сегодня новая программа, какая-то группа из Москвы приехала, – упрашивала Наташка подругу.
– Наташ, ты же знаешь, мне некогда, надо маме помогать… Я сегодня убираюсь в магазине, – Дина грустно улыбнулась, – давай послезавтра, у меня как раз выходной.
– Послезавтра? Какая же ты скучная! Сегодня единственный концерт, может, вырвешься? После работы, программа в одиннадцать вечера начинается, ты же знаешь.
– Нет, не могу. Мама болеет, я после работы сразу домой, не могу я ее одну оставить.
– Эта твоя работа… Попроси тетю Аню за мамой присмотреть, – канючила Наташа.
– Нет, тетя сегодня дежурит, у нее сутки, – устало вздохнула Дина, – так что, сегодня без меня.
– Дин, там Миша будет, помнишь, друг Сашки, он тебе, вроде бы понравился. Мишка спрашивал про тебя, – настаивала подруга.
– Да, понравился, но я у мамы одна, кто ее поддержит, кроме меня? – Дина вздохнула, – она одна меня воспитывала, а теперь моя очередь семью кормить и за мамой ухаживать, а Миша… Я не могу сейчас, правда, хоть и очень хочется с вами пойти, мама важнее!
– Что ж, как знаешь! Только, имей в виду, никто тебя не будет ждать. За ним все девчонки бегают, а Мишка хотел бы с тобой встречаться, смотри, пробросаешься! – Наташка с силой хлопнула дверью и выбежала из квартиры.
Сколько себя помнила Дина Сперанская, жили они всегда вдвоем с мамой, отца своего девушка никогда не знала. Мать никогда не рассказывала, кто он и где. Дина много раз просила рассказать об отце, но мама была непреклонна.
– Доченька, зачем он тебе? Мы не нужны ему, значит, и он нам – тоже, разве плохо вдвоем? –отвечала на все просьбы Мария Александровна.
Про папу Дина знала только, что зовут его Василий, по крайней мере, так было написано в ее свидетельстве о рождении. И больше ничего…
Жили Сперанские дружно, но девочке очень не хватало отца. А еще – мама всегда болела, работать приходилось много, на двух или трех работах. Мария Александровна была продавцом в магазине продуктов, уборщицей, да еще и дворником. Нужно дочку кормить и одевать, а дедушек и бабушек не было. Родители Марии умерли, когда Дине исполнилось четыре года. Отец разбился на машине, а мама сгорела, как свечка, за полгода, после гибели мужа.
У Дины была еще тетка, троюродная сестра матери, но у той – семья, двое сыновей-близнецов. Ни времени, ни средств еще и на семью сестры не оставалось.
Когда девочка подросла, она стала помогать матери убирать двор и мыть подъезды. Теперь Дине было уже семнадцать, она после школы бегала на работу в соседний продуктовый магазин убираться. Мама очень сильно болела и последние два месяца не вставала с постели. Девушке было очень трудно: десятый класс, а ведь нужно обязательно окончить школу хорошо, чтобы учиться дальше.
1986 –1992 годы. Маша.
– Машенька, куда ты собралась так поздно? – Светлана Сергеевна волновалась, с дочерью явно что-то происходило. Через месяц в школе выпускные экзамены, а девушка совсем перестала учиться. Маша и так звезд с неба не хватала, перебивалась с троек на немногочисленные четверки, но родители не заставляли дочь сидеть долго за учебниками. Единственный, к тому же поздний ребенок в семье, Маша родилась с пороком сердца, и с детства была очень слабенькой. Отец, Александр Анатольевич, ректор местного педагогического института, был уверен, что сможет пристроить дочь к себе. Семья жила в тихом небольшом уральском городке. Родители безумно любили свою единственную дочь, берегли ее, закрывали глаза на неудачи в учебе. Однако, аттестат получить все же нужно было, пусть и троечный.
Маша редко появлялась в школе, постоянно болела, подруг у девочки почти не было. Именно поэтому, мать так беспокоилась. Странно, что дочь последние несколько месяцев часто уходила из дома надолго, причем по вечерам, возвращалась уже ближе к полуночи.
– Мам, я к Лидке, она меня к экзаменам готовит, я же тебе говорила, – Маша отвела глаза.
– А зачем на ночь глядя-то? Днем не могли позаниматься? – мама вглядывалась в лицо дочери – что-то не так…
– Ты же знаешь, у Лиды танцы, у них чемпионат на носу, только в девять репетиция заканчивается, – ответила Мария.
– Что же, смотри, пусть Лидин отец тебя проводит до дома! Страшно по ночам одной ходить.
– Хорошо, мам, как обычно, они меня всегда провожают.
Это было время, когда не было еще мобильных телефонов, да и домашнего у Машиной подруги Лиды не имелось. Родители волновались за дочь. Как она поздно вечером доберется из другого района? Лида, единственная подруга девушки еще с детского сада, переехала в новый дом год назад, но школу решила не менять, вот и приходилось ездить с двумя пересадками на автобусах. Девушка была отличницей, лучшей ученицей класса, и всегда помогала Маше в учебе, к тому же она занималась бальными танцами, ездила на соревнования, даже в Москве побывала.
Маша вышла из дома, на душе было тяжело – опять пришлось врать. Ей это так не нравилось, но другого выхода не было…
Перед Новым Годом они с Лидой пошли в местный Дом Культуры на новогодний бал. Мария надела новое платье, которое отец привез из Москвы, когда ездил туда на конференцию. Девушка, несмотря на болезнь, была необыкновенно хороша собой – высокая хрупкая блондинка с ярко-голубыми глазами, она казалась сказочной феей, сошедшей с картины художника. Лида была высокой, с рыжей копной волос. подруги прекрасно оттеняли друг друга. Сначала был концерт, после концерта – танцы.
Лида прекрасно танцевала, а Маше были противопоказаны физические нагрузки, поэтому танцевать девушка не умела, в основном на дискотеках она стояла у стеночки. Даже на медленные ее редко приглашали, ведь все друг друга знали в маленьком городе, никто не хотел связываться с больной красавицей.
Так было и в этот вечер, Маша уже собиралась уйти домой, что пользы без толку ждать, все равно никто не пригласит. Как раз объявили медленный танец. Девушка попрощалась с подругой и медленно пошла через зал к выходу, как вдруг…