Чужие берега
Шрифт:
А старший создатель, запуганный настолько, что ходить за ним по пятам и контролировать его действия не имело никакого смысла, где-то привел в действие неведомый механизм. Заскрипели над головами шестерни и створы, образующие крышу, начали медленно расходиться в стороны, открывая небо.
Трещали раскручивающиеся барабаны. К мелодии тресков присоединился еще один, еще – и вот уже все шесть смазанных тросов пришли в движение. Махина поднималась.
Последним, уже после того, как Клади и Пэвер оказались в гондоле, загрузили сундук, а Сварог принял от старшего охранителя его псов, в дирижабль забрался Рошаль и закрыл за собой дверь с гербом.
Иллюминаторы гондолы имели не круглую, а квадратную, оконную форму – разве что без шпингалетов и форточек. Оставалось надеяться, что стекло поставлено достаточно прочное и как минимум порывы ветра выдержит. Сейчас в этих иллюминаторах проплывали китайские фонарики, освещающие ангар, стенные доски, показались шестерни, ременная передача, блеснул край распахнутой кровли. И развернулась панорама до самого горизонта, где темная неровность димерейской земли сходилась с небом, подернутым серой пеленой, что предвещало начало заката. Ветер принял исполинскую машину в свои объятия и потащил за собой по воздушной тропе.
В восхищенном ужасе Клади вонзила ноготки в плечо Сварога и, вряд ли заметив это, перегнулась через это самое плечо поближе к иллюминатору.
– Поехали! – произнес Сварог ритуальное слово. – Вот такие дела, мои дорогие…
Из его дорогих рядом находились Клади и Пэвер. Не слишком дорогой Рошаль со своими собачками сразу же направился в кабину, подразумевая, что и мастер Сварог последует за ним. Но мастер Сварог не спешил. Успеется. Надо кое-что обдумать…
– Это ж просто невероятно! Потрясающе, клянусь клыками Наваки! Я лечу! Я – лечу!!! – Восторги Пэвера, прильнувшего к окну-иллюминатору, мало соответствовали его званию и должности, но в такой ситуации это было простительно. – Я полон незнакомых ощущений, три гаубицы мне в задницу! Прошу прощения, баронетта! О-хо-хо!
Сварог освободил место у иллюминатора для Клади и присел на пол возле двери. Чуть приоткрыл ее, закурил, хоть курение на борту воздушного судна и запрещено. (Или здесь пол следует именовать палубой?) Он пускал дым в щель проема и смотрел вниз, на крыши замковых построек, на шестиугольную крепостную стену вокруг дворца, на игрушечных людей, задирающих головы и размахивающих руками, на скачущих за дирижаблем всадников. Палить не начнут, можно быть уверенным, на дверце как-никак княжеский герб. В общем, первый этап побега, можно считать, прошел на удивление гладко. Даже странно. Хотя легкость первого этапа наверняка компенсируется сложностями в дальнейшем. Наверняка солдаты скоро найдут тело настоящего князя и уж тогда церемониться не будут. Попасть в громадный неповоротливый дирижабль даже для здешних автоматов – все равно, что в витрину из рогатки. А уж если баллон наполнен каким-нибудь горючим газом вроде водорода, как в аэростатах-шарльерах, то тогда вообще туши свет…
Рядом с ним присела Клади, с опаской подставила лицо ветерку из приоткрытой двери и спросила:
– Куда мы летим?
– Старший охранитель Рошаль хочет, чтобы я отвез его на Остров, с которого я, дескать, и прибыл в Гаэдаро. Самое смешное, что наши цели, пожалуй, совпадают. Наиболее разумное из того, что нам оставлено, действительно отправиться на один из Островов. Для вас это спасение, для меня еще и возможность разузнать что-то о Тропе.
– Ты уверен, что мы разыщем какой-нибудь из них?
– К сожалению, Бумага Ваграна осталась в доме Пэвера. С ней уверенности было бы больше. Но я все-таки ее видел, кое-что я могу восстановить в памяти…
– Бумага…
– Эй, смотрите! Вон там, у подножья башни! – заорал вдруг Пэвер, едва не расплющивая нос о стекло.
Сварог приоткрыл дверь, выставил голову под прохладный встречный поток. Башня надвигалась слева по курсу. Этакая классическая феодальная башня, в таких десятилетиями томят принцесс и таинственных узников в железных масках, а в народе они получают романтические прозвания вроде Башни слез или Башни плача. Дирижабль уже поднялся на достаточную высоту, и столкновение не грозило. Внимание Пэвера привлекло другое – к башне, нашпоривая коня, мчался всадник. У подножья он резко натянул поводья, так, что лошадка встала на дыбы, спрыгнул с седла и, оттолкнув солдата у двери, скрылся внутри.
– Олес! – Клади выговорила имя как ругательство. – Опять!
– Чтоб меня растоптало конницей, хочет обстрелять нас! – предположил Пэвер.
– Тогда боюсь, это для него плохо закончится. – Сварог щелчком отправил окурок к земле.
Разумеется, Сварог прихватил с собой автомат капрала. Еще не хватало забывать оружие, когда неизвестно, как сложится полет, что ждет после приземления. И если Олес поднимет свое оружие, раздумывать Сварог не станет.
Дирижабль сносило к башне. И вообще машина шла неровно, длинными зигзагами. Ничего удивительного, Рошаль только приноравливается к управлению, с которым был знаком лишь в теории.
– Кстати, тросы пора выбирать, – сказал Сварог. – Нечего рассиживать, не пассажиры. Так что оканчиваем перекур и приступаем к воздухоплаванию.
Болтающиеся, как шнурки у неряхи, гайдропы могли задеть башню, если аппарат пройдет-таки над ней. Когда тупой нос баллона сравнялся с верхней площадкой, окаймленной зубчатой оградой, там появился человек. Все тот же Олес. Ничего похожего на оружие не обнаружилось в руках его.
– Чего он хочет? – выразила всеобщее недоумение Клади.
И тут намерения молодого князя стали ясны до прозрачности. Олес взобрался на один из зубцов башенной ограды, отцепил и отбросил перевязь с мечом и, поворачивая голову, внимательно наблюдал за гайдропами, описывающими в воздухе сложные кривые.
– Вот кретин! – произнесла Клади, впрочем, не без восхищения.
Дирижабль так и не снесло к башне, он проплывал не над ней – рядом. Но гайдропы раскачивало, водило непредсказуемыми изворотами, и какой-то запросто могло поднести к башне.
– Отчаянный сынок, однако, у князя, – прокомментировал Сварог и закурил еще одну сигарету.
В момент первой Свароговой затяжки центральный трос мотыльнуло к башне. Гайдроп не достал ее, но пролетел достаточно близко; Олес решил, что другого шанса может не быть. И прыгнул.
– Ай! – невольно вскрикнула Клади. Молодой князь не промахнулся. Вцепился руками в веревочное сплетение – и стал медленно съезжать вниз, к концу троса. Прижался к канату всем телом, обхватил ногами и все-таки затормозил. И летел пока не к земле, а над землей, раскачиваясь вместе с гайдропом.
– А как он думает взобраться?
– Такой заберется. Зубами втащит себя, – уверила Пэвера Клади.
– И ведь не может не понимать, заметьте, – спокойно сказал Сварог, наблюдая за болтающимся в пятидесяти каймах над землей Олесом, – что его видят и при желании избавятся от обузы в два счета.