Чтение онлайн

Было плохо — получилось еще хуже.

Чтобы мотоцикл не выскочил из-под нас, я остановился, и в ту же секунду тяжелый «харлей» осел под тяжестью двух человек, погрузивших в подстилающий мох перегной. Микаэла спрыгнула на землю: вдвоем мы вызволили мотоцикл из плена и прокатили вперед, но когда сели, повторилось то же самое.

Заметив наши трудности, вернулся Бен.

— Ничего не получается, — сказал я. — Нам здесь не проехать.

Он кивнул в сторону дороги.

— Грег, надо.

— Боже, они уже здесь, — простонала Микаэла.

Шершни пробирались через лес, как окружавшие добычу волки. Бен вытащил пистолет и, держа его обеими руками, дважды выстрелил. Один парень закрыл лицо руками и, пошатнувшись, прислонился к дереву. Он не упал, но, по крайней мере, остановился. Кровь, просачиваясь между пальцами, стекала на его лохмотья. Микаэла тоже выстрелила, свалив женщину с топором.

— Их слишком много. — Я толкнул «харлей» вперед. — Нам не отбиться.

— Приятель, пешком мы далеко не уйдем.

— Грег…

— Бен, возвращайся к ребятам. Расскажи, что случилось.

— Я не могу вам оставить.

— Давай, Бен! Мы что-нибудь придумаем.

Старина Бен, он разрывался на части. Не хотел бросать нас. Но и не хотел попадать в руки шершням.

— Ладно, встретимся у гаража.

Из-под заднего колеса взлетел зеленый фонтан срезанного мха и пожухлых листьев. Бен умчался. Мы остались одни.

Я повел мотоцикл назад, к дороге. Микаэла прикрывала тыл. Может быть, блокировавшие путь шершни бросились за нами в лес? Но и эта надежда умерла, не успев родиться, — около полусотни ублюдков остались на прежнем месте.

Что теперь?

Ну же, Валдива, думай. Думай!

Но времени на размышления не оставалось, и мы, оседлав «харлея», поспешили убраться подальше от той опасности, которая была ближе. Как это говорят? Из огня да в полымя, да? куда мы могли поехать? Только к бомбоубежищу, где нас, несомненно, поджидал одноглазый со своими приятелями.

А что еще я мог сделать? Разве что приободрить Микаэлу. Стараясь заглушить отчаяние наигранным оптимизмом, я прокричал:

— Там должна быть еще одна дорога. Не могли же военные ограничиться одним подъездом.

Могли. Может быть, слишком много долларов налогоплательщиков ушло на строительство домика с нарисованными окнами, фальшивым бассейном и искусственным газоном, и на вторую дорогу просто не хватило денег.

Я объехал бункер два раза.

Рука обнимавшей меня за талию Микаэлы превратилась в стальной обруч. Девушка испугалась. Своими глазами я увидел, что выхода нет. И еще увидел, что одноглазый ублюдок со своими ублюдочными дружками снова здесь. Они шли через синтетическую лужайку, и в их глазах пылала вся ярость, вся злоба и вся ненависть ада. Они жаждали нашей крови. Сейчас. Выхода нет, Валдива. Выхода нет.

Я остановил мотоцикл у нарисованной двери, потом заглушил мотор. Тишина обрушилась на нас волной. Шершни молча шли через лужайку. Они не кричали, не суетились. Да и зачем? Мы были легкой добычей. Конечно, нескольких мы могли убить. Но ведь не десять и не двадцать.

Микаэла слезла с мотоцикла. Я тоже. Она взяла меня за руку.

— Не стреляй. — Ее голос прозвучал неожиданно спокойно.

— Ничего другого не остается.

— Нет, Грег. Не стреляй в них. Стреляй в меня.

Я посмотрел ей в глаза. Убить Микаэлу? Но не лучше ли умереть от пули, чем попасть в руки этих чудовищ?

– Нет. Рано. Сделаем, что сможем. — Я поднял ружье.

— Прибереги одну пулю для меня. Пожалуйста, Грег. — Ее большие черные глаза умоляюще смотрели на меня. — Они не всегда убивают. Нас могут приберечь для улья. Я этого не хочу. После того, что видела… Пожалуйста, Грег.

Я повернулся к шершням. Одноглазый миновал бассейн. Синтетическая трава как-то непривычно поскрипывала под его босыми ногами. Единственный глаз вперился в Микаэлу. Он смотрел на нее, как голодный зверь на сочный кусок мяса.

Я прицелился ему в лоб. Но нажать курок не успел — прозвучал хлопок взрыва, подобный резкому удару в ухо. Одноглазый исчез в клубах дыма.

Что, черт возьми, происходит? Я смотрел, ничего не понимая. Дым рассеялся, одноглазый лежал на синтетическом покрытии. На том месте, где он только что стоял, зияла воронка. Такая аккуратная, круглая дырка, размером не больше супницы. Микаэла прижалась ко мне, и я почувствовал, как она напряжена. Тем временем наш одноглазый поднялся и пошел. Только стал он вроде бы ниже, и походка его изменилась: парень странно подпрыгивал и раскачивался. И тут я увидел, в чем дело. Взрывом ему оторвало ступни, и ублюдок ковылял на двух обрубках, оставляя за собой полосы крови, ошметки мяса и кусочки костей.

Остальные словно ничего не заметили. Кольцо сужалось. Но через секунду неподвижный воздух снова вздрогнул от еще одного взрыва. Высокого, худого парня подбросило, но, приземлившись, он уже не встал. Ему повезло меньше, чем одноглазому: тело его развалилось надвое от паха до ключицы.

Что это? Гранаты? Я недоуменно огляделся. Уж не Тони ли с Заком атаковали шершней? Но нет, ничего не изменилось: те же деревья, тот же дом, та же лужайка.

Справа от меня на траву ступил еще один шершень. На этот раз я увидел все сам: вспышку, дым, развороченную землю. Ногу парню оторвало в области бедра. Как выброшенный на сушу краб, он попытался перевернуться на спину, но из перебитой артерии фонтаном ударила кровь, и он обмяк и уже не шевелился.

И все же наступление продолжалось. Взрывы не остановили наших врагов. Прицелившись, я выстрелил в голову шершню, шедшему по дорожке. Микаэла свалила другого, стоявшего у калитки.

А затем прозвучал голос. Мужской? Женский? Юный? Старый? Трудно сказать. В ушах у меня звенело от взрывов. Я ее не успел оправиться от увиденного.

— Отойдите вправо, — приказал голос. — Отойдите вправо, к пристройке.

Одноглазый добрался до дорожки. Он все еще шел, с трудом балансируя на окровавленных култышках, но ненависть в его глазах не угасла. Я выстрелил от бедра, и пуля вошла ему в сердце. Упрямец захрипел и завалился вперед, лицом на бетонную дорожку.