Чужак
Шрифт:
О боже, они сходили с ума в убогом гостиничном номере. Срывали друг с друга одежду, стараясь поскорее остаться обнаженными. А их любовь была окрашена грустью. Увы, это время закончилось…
Саймон глянул на нее, и она молча кивнула. И так же молча они спустились с перрона и начали долгий путь к деревне.
Но они не отошли и тридцати ярдов от города, когда Элис внезапно остановилась и повернулась к Саймону. Сняла что-то с пальца и протянула ему.
– Вот, возьми.
Он взял обручальное кольцо, которое дал ей несколько дней назад. Оно все еще хранило ее тепло, но уже начало остывать.
– Сохрани его, – буркнул он. – На память.
В груди его надолго поселилась боль – и устраивалась по-хозяйски, как дома.
– Нет-нет, воспоминания гораздо лучше. Их нельзя потерять.
Он поцеловал ее, и они обнялись. Потом отступили друг от друга и направились во мрак.
«Как странно входить в свой дом, – подумала Элис. – Словно пробуждаешься от сна…» Стоя в кухне, она осматривалась и чувствовала себя так, точно случайно забрела в чужое жилище.
Сара сидела за столом и вязала, Генри же читал вслух библию, и никто из них не слышал, как она вошла. Элис несколько секунд смотрела на эту мирную домашнюю сцену. Временами Сара потирала округлый живот, а Генри, не прерывая чтения, нежно ее ласкал.
А ведь и она, Элис, могла бы иметь то, что есть у Сары, – ребенка и любящего мужа… Нет-нет, не думать об этом. У нее другие желания. Другие обязанности. И все же горечь и зависть мучили ее, когда она смотрела на брата и его жену.
Должно быть, она чем-то выдала себя, потому что Генри вдруг перестал читать, а спицы Сары замерли в воздухе. Затем они вскочили, вернее – вскочил Генри. Сара же медленно встала, опираясь на стол и спинку стула.
Генри крепко обнял сестру, и она замерла, ошеломленная. Раньше брат никогда не проявлял по отношению к ней таких знаков внимания. А вот теперь обнимал ее…
Элис бросила мешок и обняла Генри. Глазам ее почему-то вдруг стало горячо.
– Мы скучали по тебе, – сказала Сара, тоже обнимая Элис, насколько позволял ее гигантский живот. – Мы так волновались… Генри две ночи почти не спал.
Элис вскинула брови, а Генри проворчал:
– Кто же способен крепко спать, когда его единственная сестра где-то в большом городе? Тебя могли убить.
– Не говори глупости, братец. – Элис поцеловала его в заросшую щетиной щеку. – Как видите, я вернулась. Живая и здоровая.
Генри неодобрительно покачал головой, но все же еще раз стиснул ее, прежде чем отступить и скрестить руки на груди.
– И?.. – протянул он.
– Что «и?..» – Элис улыбнулась и проговорила: – Все получилось, Генри. Шахта наша.
Она видела, что брат сдерживает торжествующий вопль. Но не улыбнуться он не мог. Поразительно, как Генри походил на мать, когда вот так улыбался. Грусть сжала ее сердце. Если бы только родители дожили до этого дня!
– Ради всего святого, Генри! – воскликнула Сара. – Взгляни на нее! Она сейчас упадет от усталости! Садись, дорогая. Генри даст тебе чаю. А потом расскажешь, как все было.
У Элис едва хватило сил поблагодарить. Она почти свалилась на стул. Как можно чувствовать себя такой легкой – и такой отяжелевшей одновременно?
Генри гремел чем-то у плиты, спрашивая, где чайник и осталось ли печенье. Пока он хлопотал, Сара подвинулась поближе к Элис.
– Значит, шахта принадлежит нам?
– Да.
– А Плимут… Он опасный?
– Меня ни разу не убили.
Сара хмыкнула и оценивающе оглядела Элис.
– Это было, верно? С Саймоном…
– Ах, Сара!.. – воскликнула Элис.
А невестка улыбнулась и тихо сказала:
– Генри не видит, потому что он мужчина. А мужчины… Они добросердечные, но лишены наблюдательности полевки. Стоило мне увидеть тебя, как я поняла. – Сара покосилась на мужа, все еще занятого приготовлением чая, потом вновь заговорила: – Вы ведь переспали, верно?
Смысла лгать не было, да Элис и не хотела. Сара была почти сестрой, то есть женщиной, которой можно было доверять секреты.
– Да, верно. – Она кивнула, ожидая осуждения.
Молодые незамужние женщины не спят с мужчинами, которые на них не женятся, а было ясно, что они с Саймоном не планировали свадьбу. Да и местный священник не раз предостерегал прихожан против подобных опасностей. Но был грех еще страшнее – родить ребенка вне брака. Девушки, имевшие несчастье забеременеть, не могли потом выйти замуж, и за ними и их детьми всю жизнь тянулся шлейф позора. Саймон, к счастью, был осторожен, оберегал ее.
Но что же скажет Сара? И не вобьет ли это ее признание клин между ними? Сара имела полное право выкинуть ее на улицу, потому что она хозяйка в этом доме.
– И что же? – спросила Сара.
Элис нахмурилась.
– Ты о чем?
Сара бросила на Генри еще один взгляд украдкой.
– Ну, как это было? У него прекрасные манеры, но вид такой, словно он любит командовать. И у него чудесные руки…
– Ах, Сара!.. – Такого Элис от своей добродетельной невестки не ожидала. – Ты ведь замужем! И беременна!
– Но не мертвая же, – усмехнулась Сара.
Элис закрыла лицо ладонями.
– Боже, я не могу обсуждать это с тобой.
– Настолько хорош? – снова усмехнулась Сара. – Я так и думала. Господи, как мне этого не хватает. С тех пор как у меня стал расти живот, Генри до меня не дотрагивается.
Теперь Элис зажала руками уши.
– Сара! Ради всего святого, остановись.
– У вас все хорошо? – спросил Генри.
– Великолепно, – заверила мужа Сара. – Элис рассказывает мне про Плимут. Какие шикарные шляпы носят там леди!..