Чтение онлайн

— Нет, — ответил я, — сегодня там были в основном воины. Народа в лице короля и его своры придворных лизоблюдов было мало. Герцог Зентра молодец. Многих из этой братии вырезал. Жаль, что не всех.

— Так вот как Вы, барон, относитесь к королю и его свите? — обрадованно спросил граф.

— Я? — от удивления я аж привстал. — Я к ним никак не отношусь.

За моей спиной возникло шевеление. Отлично. Их я буду убивать первыми, если все пойдет кувырком.

— Сядьте, барон, — улыбнулся граф. — Свободны, — сказал он мне за спину.

Граф откинулся на спинку походного стула и стал внимательно меня рассматривать. Да, серьезный противник. Я его прощупал, и он меня прощупал. Пока в игре счет равный. Я нащупал конвой, а он его отпустил. Посмотрим, что будет дальше. Молчание затягивалось. Плевать. Я гость. Развлекать гостя — это прямая обязанность хозяина. А вот почему молчит барон? Кто он такой?

— Барон, — граф прервал мое увлекательное наблюдение за мухой, — скажите, зачем Вам все это?

— Мне совершенно это не нужно, — честно сказал я. — Палатка у Вас плохая. Зачем она мне?

— Я спрашиваю Вас не о своей палатке, — попытался уточнить граф.

— Да? А о чем тогда? — полюбопытствовал я.

— Я спрашивал Вас о причине Ваших оскорблений королевского достоинства, — улыбнулся граф.

— Назовите мне хоть одно оскорбление, — попросил я.

Опаньки. Я вырвался вперед по очкам. Не расслабляться. Последним смеется тот, кто первым кушает. Давай. Вспомни хоть одно прямое и недвусмысленное оскорбление королька, которое ты слышал, которое все слышали. Наглый тон и интонации были. Даже простое обращение, вежливое на бумаге, может прозвучать страшным оскорблением. А для прокурора важны слова, а не интонации и тон. Спасибо, Кар, ты отличный учитель. Что, не получается, граф Дали?

К герцогу за последние дни пришло около семи тысяч воинов и рыцарей. Семь тысяч, пока этот мудак в короне голову чесал. Наемники, срочно отправленные в отпуск воины из армии Эрии. Подошел весь сброд из пограничья. Бароны-разбойники, убийцы, мародеры. Всю гниль из трех королевств собрал здесь герцог. Всю. Зато после войны дороги и окраины Декары, Рогана и Эрии будут почти безопасны. Шваль, которую собрал герцог, будет умирать первой. Орден Алых стоит перед ним на коленях. Интересно, герцог в сотню тысяч золотых уложился при переброске подкреплений или нет? А то, что приведет граф Дориан — мясо. Ты это знаешь. Королек это знает, но не хочет верить. Я это знаю. Многие знают, а после этого совещания будут знать все. Люблю делать добрые дела. Может быть, кто-то из верных этому придурку в короне баронов подумает и решит, что своя жизнь, жизнь своих воинов и жизнь своей семьи дороже, чем верность и честь. Эран Первый не достоин таких жертв.

— А пока еще Ваше Величество? — нашелся граф.

— А что здесь оскорбительного? — поинтересовался я. — Его Величеству разве не грозит потеря короны, головы и страны? Разве мы, — я выделил это слово, — уже победили? Я же не сказал, что уже не Ваше Величество. Где оскорбление?

Граф опять стал перебирать мои слова. Алиана, спасибо тебе снова. Жаль, что мои заготовки для суда так рано сработали. Но что делать? Арест мне не грозит. К сожалению. Я знаю, у кого в гостях. Хитрый, гад. Он понял всю мою игру. Сорвал такой прекрасный план. Меня арестовывают. Анархисты посылают всех на огурец и уходят из лагеря. Кто их остановит? Они не подданные. Они не предатели. Они союзники, которых оскорбили перед битвой арестом одного из их предводителей. Дворяне вываливают очередную бочку помоев на своего глупца короля. А если разъяренный королек поспешит устроить суд, так где оскорбление? Где коронное преступление? Бароны, свои бароны первыми возмутятся произволом, когда до всех дойдет, что я формально никого не оскорблял. Феодализм, однако. До абсолютной монархии здесь еще очень далеко. Король первый среди равных, а не бог на земле. А сейчас он просто равный. Первые те, кто будут возвращать ему королевство. Да и не будет никакого суда. Когда развлекаться, если битва на носу? Я может и шизоид, но не дурак. Что-то граф долго молчит. Поможем.

— Граф, — я мило улыбнулся, — и в последнем моем оскорблении, которое не оскорбление, я выразил жалость по тому факту, что не всех придворных жополизов убили люди герцога. Именно их, тех, кто довел королевство до мятежа. Спросите любого из армии короля, и он с готовностью согласится с моими словами. Да, это можно трактовать как оскорбление, но никоим образом не оскорбление короля.

Граф смотрел на меня и молчал. Долго молчал.

— Я знаю, что Вы хотели сделать, — наконец родил он. — Воины Вольных баронств должны уйти из лагеря. Вот Ваша цель.

Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Хотел. И что?

— Разве? — удивился я. — Я хотел донести до короля Эрана Первого одну простую мысль. Если он будет ждать, то не сможет убежать из страны. Завтра или послезавтра армия герцога нас атакует, и мы доблестно умрем. Шесть тысяч ополченцев. Шесть тысяч крестьян и горожан не спасут нас. Вы это знаете. Я знаю. А король знает, но не понимает. Он прячется за иллюзию, он не воспринимает реальность.

— И Вы хотели спасти своих людей, — продолжил домогаться граф.

— Я арестован? — спросил я.

— Нет, — улыбнулся граф, — мы беседуем.

— Вы мне неинтересны, — я зевнул ему в лицо, — вы меня утомили. Дайте отбой своим псам, которые окружили Вашу палатку, и я покину Ваше общество.

— А если не дам? — заинтересовался граф.

— Тогда я попытаюсь Вас убить, — любезно сообщил я. — Караул, который был спрятан в прихожей палатки, вы отослали. Кстати, зря. Потом ваши люди попытаются убить меня, мои люди их, дальше больше. Смута в лагере перед боем. Вам это надо?

Барон и граф переглянулись. То, что граф — папа Мю, я уже давно понял. А кто ты такой? Опаньки. Барон будет говорить.

— Нет, — спокойно сказал барон. — Мне это не надо. Мне нужно выиграть завтрашнюю битву.

— Вы Создатель? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал он головой, — я обычный человек. Я барон Игар эл Тарс. Герцог собирается нас атаковать послезавтра. Сегодня ночью к нему подойдут последние подкрепления. Я тот человек, который сделал все возможное, чтобы эта битва состоялась раньше, и я пойду на все, чтобы она началась завтра на моих условиях. Тогда я ее выиграю. Если я начну ее послезавтра, то не выиграет никто. Все лягут здесь, лягут на этом поле. Если ее послезавтра начнет герцог Зентра на своих условиях, то я проиграю. Мы проиграем.

Ну, что ж. Я был прав. Господа, позвольте представить Вам Македона Цезаревича, фамилия то ли Баязед, то ли Чингизид. Но он в одном неправ.

— Люди из Вольных баронств не лягут, — обнадежил я Македона. — Они сбегут.

— Даже так, — протянул Македон. — Они сбегут во время боя?

— Нет, — улыбнулся я, — они уйдут до боя. Потому что Эран Первый никогда не отдаст приказ о начале битвы. А глупо умирать воины пограничья не будут. Они не подданные короны Декары. Попытаетесь их остановить, будет только хуже.