Чтение онлайн

Кто бы подсказал другой способ добиться желаемого...

***

Приёмная королевского секретариата не отличалась ни удобством, ни комфортабельностью. Собственно, она представляла собой просто проходной и пустой каменный зал с узкими стрельчатыми окнами, не закрытыми даже ставнями. Зимой тут наверняка лютый мороз стоял. Зато сейчас не продохнуть было. Камень нагревался за день, пыша теплом не хуже камина. Да и элвов тут постоянно толклось просто тьма тьмущая. Если тебя за десять минут никто не пихнёт, локтем не заденет или на ногу не наступит, считай, повезло.

Одно хорошо. В королевский секретариат допускался только приличный народ. Аэры, способные предъявить охране или серьёзные верительные грамоты от поручителей. Или заверенное королевским судом родовое древо. К счастью, такая бумага у Лан имелась. Она вообще прихватила с собой все документы, которые хоть как-то относились к правам владения Кайранов. Поэтому девушка и входила в приёмную, как к себе домой. Некоторые стражники ей даже кивать начали приветственно - узнавали.

Впрочем, таких узнаваемых тут немало паслось. Некоторые с зимы ежедневно пытались пробиться в неприступный секретариат. Правда, Кайран робко надеялась, что титулы их ценятся чуть меньше, чем её собственный. Ну, надо же хоть чем-то себя утешать?

– Аэра Кайран, аэра Кайран!
– элва обернулась, кивнув машущей блондинке.
– Идите сюда! Я сегодня пораньше пришла и застолбила нам удобное местечко.

Низкие подоконники на самом деле считались лакомым кусочком. Во всём зале можно было присесть только на них или на пол. Иначе стой целый день на своих ногах. Да и ветерок тут какой-никакой, а чувствовался.

– Спасибо, аэра Нигдер, - от всей души поблагодарила Лан уже, наверное, приятельницу. Всё-таки виделись каждый день.
– Сегодня как-то особенно душно. Да и народу больше чем обычно.

– Ну а как же?
– удивилась элва, сгребая юбки, и освобождая место для подруги.
– Объявили же, что двор скоро выезжает. Вот все и спешат прошения подать. А то до осени ждать придётся.

Аэра Нигдер среди просителей считалась знатоком местных нравов и обычаев. Молодая женщина уже полтора года ежедневно приходила в приёмную, чтобы передать королеве прошение о назначении пенсии. Муж её умер, оставив супруге в наследство лишь закладную на землю. Вот вдова и надеялась на монаршую милость. Только у Её Величества пока не было шанса проявить своё милосердие. Секретари прошение бедной вдовы упорно отказывались принять. Но надежды блондинка не теряла, выдумывая всё новые причины, почему её просьбу просто необходимо передать королеве.

– А куда выезжает двор?
– рассеянно поинтересовалась Лан, обмахиваясь свитком с родовым древом.

Узнают тебя стражники или нет, а помощнику младшего секретаря бумагу всё равно показывать надо ежедневно.

– Ну как куда, милая?
– изумилась аэра Нагдери.
– Ведь лето всё ближе. Значит, в столице опять какое-нибудь моровое поветрие вспыхнет. Вот Её Величество и уезжает подальше, на природу. К сожалению, куда она на этот раз направится, я пока не узнала. Но узнаю обязательно. И тоже тронусь следом. Вдруг случится оказия подать прошение лично?

– Вполне возможно, - растерянно пролепетала Кайран.

К такой новости она готова не была. И как на неё реагировать, не знала. Впрочем, разговор на этом и оборвался. Высокие двери секретариата приоткрылись, оттуда крикнули что-то невнятно - и створки захлопнулись. Толпа, как прилив, колыхнулась вперёд. Гул голосов раскатился под высокими сводами недовольным эхом.

– Что там?
– забеспокоилась Лан, вытягивая шею, пытаясь, не вставая, узнать, в чём дело.

Встанешь тут! Место моментально займут, несмотря на все правила приличия.

– Понятно, что, - безмятежно отозвалась блондинка.
– Приёма сегодня не будет. А кому охота работать в такую жару? Пойдёмте по домам, вернёмся завтра.

– Как завтра?!

В груди у Лан натянулось сильно-сильно и лопнуло. Аэре даже показалось, что она треньканье слышит. Зато зрение резко ухудшилось, будто глаза пеленой заволокло. Она вскочила на ноги, сжимая кулаки. И ломанулась в толпу, орудуя локтями. Даже не заметила, как просители расступились, пропуская кого-то. Просто вылетела из давки, словно пробка из бутылки.

И тут же грудью, плашмя, врезалась, кажется, в каменный столб. Удар был так силён, что девушка на ногах не удержалась, качнулась назад, запутавшись в собственных туфлях, да и села на пол.

– Глаза разуй, дура деревенская! Понаехали клуши, не продохнёшь от вас!
– рявкнули откуда-то сверху.

От этого рявка в голове прояснилось. Правда, лучше бы уж Лан совсем зрения лишилась. Потому что такая ситуация не в каждом кошмарном сне привидится. Над девушкой, как скала, возвышался элв. Несомненно, тот, в которого она врезалась со всего размаха. И конечно же, он оказался не просителем, а самым что ни на есть придворным - в таких камзолах по секретариатам не ходят. Этот самый камзол аэр брезгливо отряхивал, словно на него грязь налипла. И со всех сторон плотной стеной стояли зрители, понятно, глядящие на Кайран неодобрительно.

– Мист, разве можно так с дамой?
– послышался укоризненный голос.
– Ты где свои манеры забыл?

– А ты даму видишь?
– рыжеватый блондин перестал отряхиваться, но и на Лан он не смотрел - обвёл презрительно-надменным взглядом толпу.
– По-моему, тут собрание коровниц. И пастухов. Говорил же, давай пройдём по галерее. «Так быстрее, так быстрее!». А я теперь весь навозом провонял!

– Вы не ушиблись?
– размытый тусклый свет загородила тёмная фигура.

Лан только и разобрала, что протянутую ей руку в пене серебристых кружев, да глаза. Точнее, даже ресницы - длинные и пушистые, как у девушки. Но рука явно принадлежала мужчине.

– Нет, спасибо...
– пробормотала элва.

Она хотела отказаться от помощи, но вовремя сообразила, что вставая, путаясь в юбках, будет выглядеть совсем нелепо. Поэтому и позволила себя поднять. Только ситуацию это не улучшило. Выпрямившись, девушка оказалась лицом к лицу с аэром. Близко-близко к тем самым ресницам. А ещё родинке над уголком тоже очень женственных губ.

Девушка отступила, хлопая глазами. Отошла, чтобы понять, кто же ей всё-таки помог. Обладатель столь немужественных примет оказался действительно элвом. И, кстати, ничего нежного в его лице, кроме губ, родинки и ресниц, не нашлось. Наоборот, его как будто топором рубили и забыли отшлифовать.