Чтение онлайн

— Вылезай оттуда, — сказала Нора и похлопала себя по колену, привлекая внимание собаки. — Давай же, упрямица, иди сюда, я приведу тебя в порядок.

Медленно и недоверчиво, Хвостик приблизилась, то и дело озираясь по сторонам и готовая вновь спрятаться. На ее боку было видно несколько небольших ссадин от камней, которыми Тодорон и Пада пытались ее отогнать.

— Ну ладно тебе, не сердись, — мягко сказала Нора, опускаясь на землю рядом с собакой и ласково перебирая шерсть на ее шее. — Надеюсь, ты не пожалеешь, что осталась.

В знак примирения Хвостик положила голову Норе на плечо и тихонько фыркнула.

Она успокоилась на некоторое время, но не отходила от Норы ни на шаг, наблюдая буквально за каждым её движением. Под вечер Нора прошлась по лагерю, собирая мясные объедки, в надежде, что на сытый желудок Хвостик будет вести себя смирно. Вечером она позволила собаке войти в вагончик, хотя в тёплую погоду она обычно ночевала снаружи. Но стоило Норе задремать, как снова началось…

— Тише, Хвостик, прекрати немедленно!

Та выла, скулила и рычала, мечась по тесному вагончику, то ли желая выбежать, то ли ища, куда спрятаться. Майя и Даб проснулись и недовольно заворчали. Нора безуспешно пыталась заставить собаку замереть и успокоиться, но та вырывалась и снова начинала суетиться. Снаружи послышались тяжелые шаги.

— Что происходит?

В вагончик вошел отец, Майя и Даб тотчас же притихли, Нора метнулась к Хвостику, надеясь утихомирить её и спасти от самого плохого.

— Взбесилась? — грозно спросил Баэл, шагнув к собаке и наклонившись над ней. Теперь, казалось, Хвостик и сама поняла, что натворила, но рычать не перестала. Странно, она, казалось, чего-то боялась, и это что-то, вопреки здравому смыслу, не было отцом Норы, хотя именно от него сейчас исходила главная угроза.

— Пожалуйста, отец, не тронь, — взмолилась Нора, и, наконец, сумела ухватить собаку за шкирку и несколько раз хлопнула её ладонью по спине. — Прекрати, Хвостик, немедленно! Угомонись, а ну! Цыц!

Какое-то из отчаянных увещеваний подействовало, и Хвостик, наконец, заметила свою хозяйку. Она жалобно заскулила и припала к деревянному полу, всё ещё косясь на вход.

— Что с ней? — строго спросил Баэл.

— Я не знаю, — сказала Нора. — Днём всё было хорошо, она почти успокоилась…

— Ещё один звук, — сказал Баэл, обращаясь к собаке. — Ровно один.

И он ушел.

Хвостик продолжала ёрзать и тихонько поскуливать, но Нора сжала ей челюсти ладонью, а второй продолжала держать за шкирку.

— Не шуми, я умоляю тебя, — сказала она негромко. Она собиралась всю ночь не спускать с собаки глаз. — Эй, ложись сюда. Давай, ко мне. Будешь спать рядом со мной, я не дам тебя в обиду. Не бойся, Хвостик, ложись. И успокойся.

Нора слышала, как часто-часто бьется сердце собаки. Та притихла, но явно не успокоилась — продолжала дергаться и рычать, к счастью, достаточно тихо, чтобы Баэл не услышал. Лишь под утро её дыхание немного выровнялось, а мышцы расслабились, и Нора осмелилась задремать, всё же не отпуская свою любимицу. Она снова проспала рассвет, но заспаться надолго ей не позволили.

— Нори! — громкий встревоженный голос.

Странно, это снова был отец, и он опять был чем-то недоволен. Хвостик спокойно спала и не шумела, и едва ли лениво открыла глаз, когда Баэл ворвался в вагончик.

Нора вскочила и начала лихорадочно соображать, чем провинилась на этот раз.

— Что случилось? — спросонья думалось плохо, и она надеялась, что отец прояснит ситуацию.

Но он оглядел сначала её, а потом, недоверчиво, угомонившуюся Хвостик.

— Ты в порядке? — спросил он, и, не дожидаясь очевидного ответа, сообщил: — Тодорон и Пада пропали. Их нет, хотя вечером оба ложились спать со своими семьями. И единственное, что у них было общего в последние дни — это то, что они ходили с тобой по северной дороге. Тебе есть что сказать по этому поводу, Нора?

Она испуганно покачала головой. Возможно, паниковать преждевременно? Но она не осмелилась сказать это Баэлу. Может быть, это просто совпадение, что не могут найти именно их двоих. Может, они отправились к гейзеру, чтобы скупаться, или сбивают пепел с брезента, или кто-то из них что-то потерял вчера в пути, а выходить в одиночку счёл неразумным? Объяснений могло быть много…

— Ты ей что-то дала? — спросил отец, подозрительно глядя на собаку. Хвостик крепко спала, наконец, успокоившись. И что ей ночью маялось? — Какой-то успокоительный отвар?

Нора покачала головой, хотя эта мысль приходила ей в голову.

— Я просто обняла её ночью, и она постепенно затихла. Думаю, она привыкает к местному воздуху.

Баэл ничего не сказал, лишь нахмурился и вышел.

Нора поднялась и переоделась в свежую одежду. Теперь ей следует быть ещё более осмотрительной, по крайней мере, до того, как объявятся Тодорон, Пада и двое из Марк-Марин.

Дополнительных увещеваний от отца не последовало, да в них не было и нужды. Ни Нора, ни младшие, не жаждали ощутить на себе недовольство Баэла, а потому добросовестно выполняли все требования по безопасности: не покидали лагерь, не уходили от семейных вагончиков без разрешения, внимательно наблюдали за всем вокруг.

Совет старейшин принял решение не двигаться с места, пока не прояснятся обстоятельства исчезновения четырех человек, трое из которых — взрослые крепкие мужчины. Старейшины раз за разом опрашивали всех, на случай, если кто-то что-то вспомнит; но Сью, жена Тодорона, могла сказать лишь, что он вышел посреди ночи справить нужду, а потом она заснула, не дождавшись его, и лишь утром обнаружила, что его нет. Пада обычно ночевал в одном вагончике с кузеном Дереком, но тот спал крепко и не слышал, когда исчез его сосед. Прошло два дня, но ни найти следов, ни выяснить что-либо так и не удалось.

На сооружённом возвышении продолжали жечь сигнальный огонь, без особой, впрочем, надежды. Прошел слух, что старейшины собираются отдать приказ продолжить путешествие, оставив пропавших позади.

Нора чувствовала себя подавленной. Она не видела причин, по которым Пада и Тодорон могли исчезнуть одновременно, хотя и понимала, почему старейшины так долго и тщательно опрашивали её обо всем, что происходило во время их небольшой прогулки. Нора вспоминала все детали — но ничто ровным счетом не вызывало подозрений. Разве что Хвостик, которая в тот день вела себя особенно беспокойно, в следующие два дня стала просто шёлковой. Нора могла за неё поручиться чем угодно, даже собственной жизнью — ведь она всю ночь провела с ней в обнимку. Но отец почему-то продолжал косо смотреть на псину, хотя и помалкивал. Всё это удручало.