Чтение онлайн

Однако нанять няню в самый разгар лета оказалось не так-то просто. Мать, понятное дело, не желала вверять сына кому попало. Уж точно не какой-нибудь безалаберной незрелой девчонке, жаждущей заработать на каникулах деньжат.

— Я посмотрю, что можно сделать, — отозвалась врач, когда мать поделилась с ней затруднениями, и через пару дней перезвонила, порекомендовав нанять Анну Рупке. Тридцатидвухлетняя женщина некогда нянчила детей с физическими недостатками, однако настолько увлеклась детским психическим развитием, что занялась изучением психологии и педагогики и сейчас уже трудилась над докторской диссертацией. Некоторое время назад педиатр курировала независимое исследование Анны, и талант и увлеченность новоиспеченной ученой произвели на нее неизгладимое впечатление. Проживала Рупке, естественно, в Упсале, но если семья сможет обеспечить ее жильем в Гётеборге, она была готова переехать туда на лето присматривать за Максом.

Двумя днями позже Анна Рупке поселилась в гостевой спальне семейного дома, привнеся существенное облегчение в жизнь отца мальчиков. Ее как будто совершенно не трогал детский плач: она могла спокойно читать научную статью, в то время как от воя сидящего на полу Макса содрогались стены. То и дело отец прокрадывался в детскую и осведомлялся, действительно ли всё в порядке. А вдруг малыш серьезно болен? С улыбкой знатока Анна лишь качала головой.

Но он наверняка голоден! Он ведь целый день не ел!

Не отрываясь от статьи, Анна указала на печенюшку «Сингуала» на скамеечке для ног в полутора метрах от мальчика. Печенье «Сингуала» Макс любил. Отец подавил в себе порыв дать сыну лакомство и стоически вернулся в свой кабинет наверху. Он мужественно терпел рев еще около часа, а когда понял, что больше не вынесет крик ни единой секунды, неожиданно воцарилась тишина. Мужчина бросился вниз, вне себя от ужаса, что малыш лишился чувств от истощения или голода.

В детской взору его предстал сын, который с неописуемо сердитым выражением личика предельно сосредоточенно наполовину ковылял, наполовину полз на четвереньках к скамеечке, не отрывая глаз от печенья. Наконец он вцепился в скамеечку, яростным рывком поднялся и схватил заветную печенюшку. Жадно откусил и повернулся с торжествующей улыбкой — такой широкой, что половина его добычи тут же вывалилась наружу.

Анна Рупке метнула на отца многозначительный взгляд и вернулась к чтению.

Следующая неделя выдалась довольно напряженной. Посредством стратегически размещенных печенюшек «Сингуала» Макс стремительно прошел все стадии от ползания до ходьбы.

Затем Анна взялась за речь подопечного. Поначалу Макс общался своим обычным способом, то есть тыкал пальчиком и заходился ревом. В отличие от родителей, няня не срывалась с места и не хватала различные предметы, пытаясь угадать требуемое, но преспокойно продолжала сидеть себе с книжкой. Малыш получал награду, лишь произнеся правильное слово. Как оказалось, в действительности Макс обладал довольно обширным пассивным словарным запасом и понимал едва ли не пугающий объем речи окружающих. Просто ему самому не приходило в голову заговорить.

К концу лета настало время воссоединения братьев.

И они как будто и не узнали друг друга.

Даниэль повел себя, как и в присутствии любого другого незнакомца, — застенчиво и сдержанно.

Макс же, судя по всему, воспринял брата как посягателя на личную собственность и на его попытки завладеть игрушками, упомянутую собственность и составляющими, реагировал весьма агрессивно. (Что само по себе не являлось столь неожиданным, учитывая то обстоятельство, что первым произнесенным Максом словом стало «моё», а первой связной фразой — «дай мне!».)

В период разделения каждый родитель, к несчастью, привык расценивать находящегося под его опекой сына как «своего». Потому при каждой стычке братьев семья разделялась на два противоборствующих лагеря: один представляли Даниэль с матерью да с маячащими на заднем плане бабушкой и дедушкой, другой — отец, Анна Рупке и Макс. Мать мальчиков полагала, будто Макс обижает ее маленького Даниэля. Отец же и Анна пребывали в уверенности, что агрессивное поведение Макса является положительным признаком его избавления от зависимости от брата.

После длительной безуспешной попытки воссоединения, при одобрении педиатра из Упсалы, было принято решение вновь разделить мальчиков.

Анна Рупке, вообще-то, должна была вернуться к работе над своей докторской, однако решила взять перерыв и продолжить выполнять обязанности няни Макса. Или, как она предпочитала называться, педагогического наставника. Отец близнецов выразил искреннюю благодарность, всецело отдавая себе отчет, что Анна временно жертвует собственной многообещающей карьерой. Женщина, однако, успокоила его, что Макс представляет собой такой интересный случай, что скорее пойдет на пользу, нежели воспрепятствует ее исследованиям.

Мать с Даниэлем снова уехала к своим родителям в Упсалу, и так супруги прожили раздельно всю осень, каждый со своим близнецом, ежедневно обмениваясь по телефону новостями об успехах мальчиков.

К Рождеству подошел срок новой попытки воссоединения. Вот только к тому времени раскол в семье достиг такой глубины, что поправить дела уже совершенно не представлялось возможным. К тому же за период продолжительного разделения пары отец мальчиков завязал отношения с няней сына.

Он и сам толком не смог бы объяснить, с чего все началось. Пожалуй, все-таки с произведенного впечатления. От обращения Анны с Максом, ее уверенности, спокойствия и рассудительности. С некоторым удовольствием мужчина констатировал, что, подобно ему, она обладает складом характера прагматичного исследователя и отнюдь не является излишне эмоциональной и неуверенной в себе особой вроде его жены.

Он даже не заметил, как впечатление переросло в увлечение. Высокими славянскими скулами Анны, свежим ароматом шампуня, что оставался после нее в ванной, ее манерой тщательно сдваивать бусы и звучными зевками, доносящимися из ее спальни перед сном.

Быть может, все это было не более чем увлечение мужчины женщиной, проживающей в его доме и присматривающей за его ребенком.

Мать же за осень устроила свою жизнь в Упсале. Пока бабушка присматривала за Даниэлем, она по нескольку часов в день работала секретаршей в Институте классических языков, где ее отец все еще занимал профессорскую должность.

Через год создавшееся положение узаконилось. Родители близнецов развелись, отец женился на Анне, а мать переселилась в квартиру всего лишь в десяти минутах ходьбы от своих родителей.

Так братья и росли, каждый со своим родителем, и встречались лишь раз в году на совместный день рождения, 28 октября.

Близкие неизменно нервничали перед подобными встречами. Похожи ли все еще братья? Что у них общего? А в чем различия?

Несмотря на то что они были близнецами, различия их по-прежнему сохранялись. Макс был компанейским, коммуникабельным и разговорчивым. Даниэль — замкнутым и настороженным. Даже в голове не укладывалось, что некогда Макс в своих жизненных потребностях всецело зависел от брата.