Чудотворец
Шрифт:
На выходе Келвин Хартли наткнулся на шерифа. Сжал кулаки, хотел сказать что-то резкое, но подоспевший Вэнс, преданной тенью следовавший за священником, тронул его за плечо — и оба покинули зал, так и не сказав ни слова.
На широком лице шерифа не отразилось ничего, кроме, разве что, недоумения.
Номер Малдера в мотеле «Незабудка»
Кенвуд, штат Теннесси
7 марта 1994
Около полудня
Скалли с любопытством разглядывала здоровенную саранчу, зажав ее бока пинцетом. Несмотря на бурную жизнь — в качестве сотрудника отдела «Секретные материалы» — и множество необычных приключений, с насекомыми, да еще такими огромными, она сталкивалась нечасто.
Симпатии это существо у Даны не вызывало, зато помогало убить время.
Альтернативой было слушать Малдера (потому что сидеть у себя в номере в одиночку не хотелось совсем). Тот бродил по комнате и с выражением читал вслух:
— …И было утро, и принес восточный ветер саранчу. И покрыла саранча весь лик .земной, так что земля потемнела. И пожрала она все травы и злаки…
— Хватит! — перебила Дана. — Налет саранчи — это, конечно, впечатляет, но до казни египетской все-таки не дотягивает.
Малдер растянулся на кровати поверх покрывала, не выпуская книги из рук.
— Кроме того, мы находимся в штате с развитым сельским хозяйством, где массовая миграция насекомых, которую люди малограмотные, — она выразительно стрельнула глазами в напарника, — воспринимают как нашествие, — Дана сделала маленькую паузу, — вовсе не редкость.
— В зале суда, Скалли? — Фокс покосился на коллегу поверх черного переплета Библии.
— А что, по-твоему, будет дальше? Трехдневная тьма и заклание младенцев? Позавчера ты меня чуть на смех не поднял, когда я приехала с этим делом. Ты — ответь честно — ты уверен, что перестал считать Сэмюэла шарлатаном не только из-за того, что он сказал в баре? Я имею в виду, о твоей сестре?
Малдер отложил книгу, гибким движением сел и протянул Дане открытую папку:
— Эти истории болезни присланы из Окружной больницы Кенвуда. Зафиксированные профессиональными врачами случаи исцеления Сэмюэлом больных, признанных безнадежными.
— Рак предстательной железы… регенерация нервной ткани после травм… — бегло просматривала Скалли…
— В «Секретных материалах» — уйма свидетельств о чудотворцах и целителях, каких угодно, но только не таких, как он. Я думаю, этот мальчик — настоящий.
— Интересно, не спорю, но у меня дома есть огромная подборка медицинской литературы, описывающей необъяснимые случаи спонтанного выздоровления.
Призрак снова зашагал из угла в угол:
— Западная медицина рассматривает человеческое тело как биохимическую систему, правильно? Но ведь тело представляет собой и электромагнитную систему тоже?
И лечить его можно и как электромагнитную систему тоже.
— Чем? Руками? Это же мальчик, а не портативный излучатель. Ты пытаешься меня убедить, что Сэмюэл способен влиять на энергетическое поле. Между прочим, если это действительно так, тем же способом он может и убивать.
— Почему бы и нет? — ничуть не смутился Призрак.
— Хорошо, — Дана покладисто кивнула, принимая гипотезу. — Допустим, он может убить прикосновением. Зачем ему это надо?
— Он сам сказал: он замутил реку собственной веры. Это означает, что он…
Малдер не успел договорить. В дверь постучали.
За дверью оказалась знакомая жуткая физиономия, в которую Скалли так ни разу и не сумела всмотреться пристально, поскольку невольно переводила взгляд на что угодно, кроме изрытого шрамами полуовала под черными очками, перечеркнутого белесыми губами, наливающимися кровью во время разговора. Конечно, Леонард Вэнс не был виноват, что стал калекой, но с его стороны было бы гуманнее податься не в помощники проповедника, а в отшельники. И подальше.
— Если вы не заняты, — это было сказано без предисловий, даже без формального приветствия, — мы со святым отцом согласны вас принять.
И заковылял прочь, не дожидаясь ответа.
Напарники переглянулись.
Резиденция отца Хартли
Кенвуд, штат Теннесси
7 марта 1994
12:50
Резиденция отца Келвина Хартли представляла собой нечто вроде переложения палаццо эпохи Возрождения на современный американский язык. Купол, венчающий здание, при переводе совсем не пострадал, сохранив идеальные очертания. Располагалась резиденция на холме, с которого во все стороны открывался великолепный вид.
Рабочий кабинет святого отца не показался бы скромным и папе римскому. Черт возьми, здесь даже решетки на окнах были коваными. И очень красивыми.
Спецагентов ничуть не удивили ни роскошь, ни архитектурные изыски. Неожиданностью оказался сам отец Келвин. От давешнего религ-жокея остался только белый костюм с ярким галстуком. За все время разговора проповедник не воспользовался ни единым отработанным жестом, ни одной эффектной интонацией.
Начал Хартли с извинений, и прозвучали они совершенно искренне:
— В последнее время я постоянно подвергаюсь серьезным стрессам. Конечно, это не извиняет моей вчерашней грубости, но, я надеюсь, вы найдете возможность понять и простить меня. Я очень волнуюсь за мальчика.
Малдер был заинтригован. Он ни разу в жизни не видел коммивояжера, который мог бы вести себя как нормальный человек больше пяти минут.
— Почему вы захотели с нами встретиться? — спросил он напрямик.
— Мне нужна ваша помощь, — так же напрямик ответил священник. Перевел взгляд с агента на его напарницу и обратно. — Сэмюэлу грозит суд по обвинению в убийстве.
Фокс пожал плечами:
— Я думаю, вам нужен хороший адвокат.
— Сэмюэл ни в чем не виноват.
— Почему вы так думаете? — хладнокровно поинтересовался Призрак.
— Потому что он — мой сын! — возвысил голос Хартли. Полушепотом.
— Мне почему-то кажется, что на присяжных этот аргумент не подействует, — ухмыльнулся Фокс. — Как и признание самого Сэмюэла.
— Вы должны понять одну вещь: Сэмюэл — очень сложный молодой человек, — тихо и медленно заговорил Хартли, подбирая слова, — его переживания куда глубже, чем у обычного человека. Он чувствует как никто другой. Для него булавочный укол может стать зияющей раной. Он черпает свою силу из способности чувствовать и сопереживать. Люди вроде Мориса Дэниэлса боятся силы и в слабости своей, постыдной для ложной гордости, пытаются уничтожить нас.